Развод. Пошла прочь!

Глава 21

День проходит в делах. С утра приезжает клининг, который я вызываю не потому, что в доме все еще невыносимо, а потому, что хочу смыть остатки чужой жизни до основания. Девушки в форме быстро, деловито проходятся по комнатам, и уже через час в воздухе начинает пахнуть не пережитым кошмаром, а лимоном, деревом и чистой водой.

Я заказываю новый матрас. Диван. Кухонный стол — другой, светлее прежнего. Пересчитываю бюджет, морщусь, но все равно нажимаю “оплатить”. Папины деньги еще не трогаю. Хочу, если смогу, выстоять на своем.

Лиза приезжает после обеда с тремя пакетами из магазина для дома и сразу разворачивает бурную деятельность.

— Так, — командует она, стоя посреди гостиной с рулеткой. — Здесь будет новый диван. Там — книжный стеллаж. А вон тот угол требует какого-нибудь сумасшедшего кресла, в котором можно рыдать красиво или пить вино победительницы.

— Лучше второе.

— Однозначно.

Мы смеемся. Потом красим маленький кусок стены в спальне пробниками новых оттенков. Старый цвет — теплый беж, который когда-то нравился нам обоим — внезапно кажется мне чужим. Я выбираю холодный пыльно-розовый с серым подтоном.

— Нежно, но с характером, — одобряет Лиза.

— Как я после развода?

— Именно.

К вечеру мы обе устали, испачкались в краске и пахнем чем-то строительным, но дом вдруг начинает откликаться. Как будто видит: все, вы серьезно. Вы не просто въехали. Вы меня переделываете. И это правда. Каждый новый штрих здесь — не ремонт. Это возвращение власти.

Поздно вечером, когда Лиза уезжает, я остаюсь одна на кухне с чаем и списком покупок. За окном теплеет ночная темнота, в саду трещат цикады, окна открыты настежь. В дверь звонят. Я вздрагиваю. Часы показывают почти десять. На секунду сердце делает неприятный кульбит — Андрей? Но тут же одергиваю себя. Нет. Слишком примитивный сценарий даже для него.

На крыльце стоит Роман. В руках у него небольшой ящик с инструментами и прямоугольная коробка.

— Прости за поздний визит, — говорит он. — Свет у тебя на террасе мигает. Я заметил из окна. Если хочешь, посмотрю. И вот… — Он чуть поднимает коробку. — Пирог. Мама прислала, а мне одному не съесть.

Я смотрю то на ящик, то на коробку, то на него. И впервые за долгое время не знаю, как правильно реагировать на простое мужское участие без скрытого дна.

— Ты всем новым соседям носишь пироги? — спрашиваю осторожно.

Он улыбается.

— Нет. Только тем, у кого неделя явно была хуже средней.

Я смеюсь. Потом отступаю в сторону.

— Заходи.

Роман проходит в дом легко, без лишнего любопытства. Не озирается, не задает вопросов, не пытается что-то “считать” по интерьеру. Просто идет за мной к террасе, ставит коробку с пирогом на кухонную столешницу и выходит смотреть светильник.

Я стою в дверях и наблюдаю, как он уверенно откручивает плафон, проверяет провод, что-то подтягивает. Движения точные, спокойные, мужские в хорошем смысле слова — без показухи, без самодовольного “я сейчас спасу тебя и весь мир”.

— Контакт отошел, — говорит он через пару минут. — Сейчас будет жить.

Светильник вспыхивает ровно и тепло.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Мы возвращаемся на кухню. Я автоматически тянусь за чашками.

— Чай? Кофе?

— Если не сложно — чай.

Пока закипает чайник, я краем глаза смотрю на него. Высокий. Спокойный. Лицо не идеальное, но живое. Улыбка появляется редко, зато сразу настоящая. Руки большие, сильные, с тонкими белыми шрамами на костяшках. У таких мужчин обычно есть своя история, но они не носят ее как вывеску.

— Как тебе первый день настоящей хозяйки? — спрашивает он.

Я улыбаюсь.

— Шумно, пыльно, дорого.

— Но нравится?

Я задумываюсь.

— Да. Очень.

Он кивает, как будто именно это и хотел услышать.

Мы пьем чай с пирогом — яблочным, домашним, удивительно вкусным — и говорим о чем угодно, кроме развода. О поселке, о том, где лучше брать рассаду, о том, что зимой у нас здесь иногда такие заносы, что все соседи превращаются в бригаду по расчистке дорог. О собаке Эклере, который однажды украл со стола целую курицу. О моей работе. О том, что Роман занимается поставками оборудования для ресторанов и кафе, поэтому часто крутится между складами, объектами и бесконечными “срочно-срочно”.

Разговор течет легко. Слишком легко для меня нынешней. Я несколько раз ловлю себя на том, что жду подвоха. Что сейчас он переведет все в флирт, слишком близко наклонится, бросит комплимент, от которого сразу захочется отгородиться. Но нет. Роман просто сидит напротив, пьет чай и иногда смотрит так внимательно, будто ему правда интересно, что я говорю. Это почти обезоруживает.

Когда он собирается уходить, у двери вдруг оборачивается:

— Лера.

— Да?

— Если тебе когда-нибудь захочется просто посидеть на террасе и помолчать не в одиночестве — у меня отличный чайник и собака, которая умеет слушать.

Я не знаю, что ответить сразу. Потому что предложение простое. Без давления. Без намека “я жду”. Просто… возможность. И именно этим оно почему-то трогает.

— Спасибо, — говорю я. — Запомню.

Он кивает и уходит. А я закрываю дверь, прислоняюсь к ней спиной и вдруг понимаю, что улыбаюсь. Не потому что мужчина пришел с пирогом. Хотя пирог был хорош. А потому что рядом впервые появился кто-то, в присутствии кого не нужно сжиматься, угадывать, соответствовать или защищаться каждую секунду. И это ощущение — легкое, едва заметное — неожиданно согревает сильнее чая.