Развод. Пошла прочь!

Глава 19

В доме я провожу весь день. Не из практических соображений — уборку, доставку мебели и ремонтные мелочи можно организовать позже. Просто не могу уйти. Словно если выйду слишком рано, все снова окажется временным, чужим, не моим до конца. А мне нужно напитать себя этим пространством заново.

На кухне я первым делом распахиваю все окна. Потом в гостиной. В спальне. В ванной. В кабинете. Воздух входит медленно, горячо, с запахом сада, земли и солнца. Шторы сняты, комнаты голые, и дом кажется почти прозрачным.

Я хожу по комнатам с тряпкой и ведром, как будто совершаю ритуал. Протираю подоконники. Мою кухонную столешницу. Снимаю чужие следы с зеркал. Выношу из ванной забытую Алиной банку крема. Бежевую, дорогую, почти полную. Несу ее в мусорный пакет без тени сомнения.

На втором этаже нахожу в шкафу одинокую шелковую блузку — не мою. Белую. Снимаю с вешалки двумя пальцами, как что-то липкое, и отправляю туда же. Странно, но эти мелочи уже не ранят. Они скорее раздражают, как пятна от старых жильцов в съемной квартире. Все это не про меня. У меня теперь другая задача — вписать сюда себя заново.

К вечеру приезжает Лиза. Она выходит из машины с пакетами еды, бутылкой вина и таким лицом, будто приехала на церемонию коронации.

— Ну что, хозяйка? — кричит с дорожки.

Я стою в открытой двери и впервые за долгое время улыбаюсь без усилия.

— Заходи.

Она входит, оглядывается по сторонам и тихо присвистывает.

— Пусто.

— Пока да.

— И пахнет… — Она втягивает воздух носом. — Уже почти нормально. Только как после болезни.

— Именно.

Лиза ставит пакеты на пол в кухне, обходит гостиную, потом вдруг разворачивается ко мне и хватает за плечи.

— Ты это сделала, Лерка. Ты реально это сделала.

И вот на этих словах меня снова накрывает волной почти неверия. Да. Сделала. Не выжила кое-как. Не вернулась на коленях. Не обменяла гордость на объяснения. А сделала что-то, что раньше казалось невозможным.

— Знаешь, что мне сейчас хочется? — говорит Лиза.

— Что?

— Танцевать по пустой гостиной в носках.

— Тогда танцуй.

И она танцует. Включает на телефоне какую-то дурацкую попсу, стаскивает кеды и начинает кружиться по паркету с пакетом суши в руках, как безумная фея недвижимости.

Я смотрю на нее, а потом тоже смеюсь, снимаю туфли и иду в центр комнаты. Мы действительно танцуем среди пустоты. Две женщины в почти пустом доме, который пах еще вчерашней гнилью, а сегодня — свободой.

Потом сидим прямо на полу в кухне, потому что стола пока нет, едим из коробок, пьем вино из пластиковых стаканов и строим планы.

— Так, — деловито говорит Лиза. — Во-первых, стены в спальне перекрасить. Я бы вообще сделала там другой цвет. Совсем другой. Чтобы ничего не напоминало.

— Согласна.

— Во-вторых, новый матрас. Никаких компромиссов.

— Очевидно.

— В-третьих, выкинуть этот кошмарный светильник в кабинете.

— Он мне и раньше не нравился.

— В-четвертых, устроить новоселье.

Я усмехаюсь.

— Сразу?

— Не сразу. После генерального очищения. Позовем только своих. И ни слова про мужиков.

Я киваю. Потом вдруг говорю:

— Лиз.

— М?

— Спасибо.

Она смотрит на меня поверх стакана.

— За что именно? За идею с рыбой? Так она твоя была. Или за то, что я морально поддерживала эту диверсию?

— За все.

Лиза мягко улыбается.

— Да ладно тебе. Ты бы и сама справилась.

— Может быть. Но с тобой я не только справилась. Я еще и иногда смеялась.

Она вздыхает театрально.

— Господи, вот сейчас ты меня растрогаешь, и я разолью вино на паркет твоей новой жизни.

Мы замолкаем. За окнами начинает темнеть. В саду шуршит листва, где-то далеко лает собака, по стеклу скользит первый вечерний мотылек. Я смотрю на пустую кухню, где еще столько всего надо сделать. На стены, которым нужна новая краска. На дом, который еще пахнет прошлым, но уже не принадлежит ему.

И вдруг понимаю: я больше не хочу отсюда бежать. Ни на ночь, ни на день.

Я хочу остаться.

— Я переночую здесь, — говорю вслух.

Лиза замирает.

— Точно?

— Да.

— Одна?

Я оглядываюсь по сторонам. Пустые комнаты, пыльный свет, открытые окна, воздух на грани чистоты.

— Да. Думаю, мне это нужно.

Она долго смотрит на меня. Потом кивает.

— Тогда я привезу тебе завтра надувной матрас и нормальное постельное. И если ночью станет жутко — звони.

— Не станет.

Но, когда она уезжает, я все же ощущаю легкий холодок. Не мистический. Человеческий.

Первая ночь одной в доме, где рухнула моя старая жизнь. Что ж. Тем важнее ее прожить.

Я закрываю двери, проверяю окна, оставляю открытым только спальню, стелю себе плед на полу и ложусь, глядя в потолок. Тишина. Такая глубокая, что сначала кажется чужой. Потом — моей. И в этой тишине я впервые за долгие месяцы засыпаю без ощущения, что рядом кто-то лжет.