Неизбежность: модификатор планет

Глава 15. Отголоски войны

Я лежал на вершине улья, мое модифицированное тело наполовину погружено в живую ткань планеты. Звезды над головой казались яркими осколками хрусталя, разбросанными по чернильно-черному полотну. Дыхание планеты под моей кожей — мерное, древнее, гипнотизирующее. Сквозь нашу симбиотическую связь я ощущал каждое движение, каждый всплеск энергии на тысячи километров вокруг.

— Красиво, правда? — Тонни осторожно приблизился, его силуэт темнел на фоне светящейся биомассы улья. За прошедшие дни его тело тоже изменилось — кожа приобрела легкий золотистый оттенок, глаза полностью стали янтарными, с вертикальными зрачками, способными видеть в спектрах, недоступных обычным людям.

— Смотря с какой стороны посмотреть, — ответил я, не отрывая взгляда от неба. — С одной стороны — инопланетный пейзаж и бескрайнее звездное небо, чистое, как нигде на Земле. С другой — смертельная ловушка для всего человеческого и необратимая мутация для счастливчиков вроде нас.

Тонни хмыкнул и сел рядом, его модифицированные ноги свободно свисали с края живого выступа.

— Ты начинаешь звучать как настоящий сердитый отшельник, — сказал он с усмешкой. — Еще немного, и отрастишь бороду из светящихся водорослей.

— Борода из водорослей? Звучит модно. Может, запатентовать? — я приподнялся на локте. — Как наши новички?

— Адаптируются, — кивнул Тонни. — Елена быстрее всех. Уже может управлять мелкими фрагментами биомассы, формировать простые структуры. Карманский больше интересуется связью с другими ульями — говорит, мы могли бы создать что-то вроде планетарной сети обмена данными. А Мортимер… — он замялся, — Мортимер все еще борется. Ему тяжелее принять изменения.

Я кивнул. Каждый человек по-своему реагировал на симбиоз с планетой. Некоторые принимали его как новую реальность, другие отчаянно сопротивлялись до последнего.

— А что с остальными выжившими? Ты их искал? — спросил Тонни.

— Искал, — я вздохнул. — Нашел еще пятерых в относительно стабильном состоянии. Троих мы можем попытаться интегрировать как Елену и остальных. Двое… слишком далеко зашли. Планета почти полностью поглотила их разум.

— Черт, — Тонни опустил голову. — Что ж, трое лучше, чем никого.

Я сел, полностью выпрямляясь. Биомасса улья тянулась за мной, неохотно отпуская, словно ребенок, не желающий расставаться с любимой игрушкой.

— Но я нашел кое-что еще, — сказал я, глядя прямо на Тонни. — Что-то странное. Глубоко под поверхностью, примерно в пятидесяти километрах отсюда. Какие-то… неорганические структуры. Технологии. Древние.

— Инопланетные? — Тонни заметно напрягся.

— Планета не желает делиться этой информацией, — я постучал пальцем по виску. — Наша связь в этом вопросе… избирательна. Но судя по ощущениям, да. И они там давно. Очень давно.

Тонни присвистнул.

— И что ты предлагаешь?

— Сходить на экскурсию, — я улыбнулся. — Надо же узнать, кто тут жил до нас и почему ушел. Или не ушел. Информация всегда полезна, особенно когда ты застрял на инопланетной планете, превращающей тебя в синего парня с необычными способностями.

— Не уверен, что это хорошая идея, — Тонни нахмурился. — Если планета сопротивляется, возможно, есть причина…

— Или планета что-то скрывает, — перебил я. — Какие-то секреты, которыми не хочет делиться даже со мной, несмотря на наш «тесный» симбиоз.

Я почувствовал легкую вибрацию через нашу связь — словно нотку неодобрения. Планетарный разум явно не был в восторге от моих планов.

— Чувствуешь? — я кивнул на пульсирующую под нами биомассу. — Она не хочет, чтобы мы туда шли. А значит, определенно стоит проверить, что там такое.

— А может наоборот? — возразил Тонни. — Может, она пытается защитить нас? Предупредить об опасности?

Я рассмеялся.

— Тонни, Тонни, Тонни… С каких пор смертоносная планета, которая пытается поглотить все живое, заботится о нашей безопасности? Нет, тут что-то другое.

Я встал, с удовольствием ощущая силу и гибкость своего нового тела.

— И я собираюсь выяснить, что именно. Ты со мной?

Тонни колебался, явно разрываясь между любопытством и осторожностью.

— Когда отправляемся? — наконец спросил он.

— Прямо сейчас, — я указал на темнеющий горизонт. — Ночью легче передвигаться, планетарная биомасса более… отзывчива в темноте. К тому же, меньше шансов столкнуться с любопытными охотниками СлавКо, если они все еще рыщут поблизости.

Мы двигались через лес гигантских грибов, чьи шляпки светились голубоватым биолюминесцентным светом. Тонни держался рядом, его глаза ярко мерцали в темноте, ловя малейшие колебания энергии.

— Странно, — сказал он, осматриваясь. — Я никогда не видел этой части планеты.

— Потому что ее обычно не показывают туристам, — хмыкнул я. — Мне тоже пришлось немного… поспорить с планетарным разумом, чтобы найти дорогу.

— Поспорить? — Тонни поднял бровь.

— Ну знаешь, как в старых парах. Я настаиваю, она сопротивляется, я надавливаю сильнее, она неохотно уступает, — я развел руками. — Обычная семейная динамика. Только обычно в таких спорах не участвует планетарное сознание возрастом в миллионы лет.

Мы продолжали путь, и я чувствовал, как окружающий ландшафт становится все более странным. Грибы уступали место кристаллическим образованиям, переливающимся всеми цветами радуги. Почва под ногами становилась тверже, в ней проглядывали металлические прожилки.

— Мы приближаемся, — сказал я, чувствуя, как меняется состав биомассы вокруг. — Здесь она… другая. Старше. Как будто законсервированная.

Тонни наклонился, касаясь странной кристаллической формации.

— Это похоже на технологию, — произнес он с удивлением. — Но она словно… вросла в планету. Или планета вросла в нее.

— Симбиоз, — кивнул я. — Начинаю думать, что на этой планете все строится вокруг симбиоза.

Мы прошли еще несколько километров, и вдруг лес кристаллов расступился, открывая широкую равнину, покрытую странными металлическими сооружениями, наполовину погребенными под слоем биомассы. В центре возвышалась огромная конструкция, напоминающая башню или шпиль, полностью оплетенная голубоватыми прожилками планетарной ткани.

— Святое дерьмо, — выдохнул Тонни. — Это… это же целый город!

— Или база, — я прищурился, всматриваясь в странные контуры зданий. — Похоже на исследовательский комплекс. Или военный.