Страница 46 из 68
Мы двинулись через улей, стены услужливо расступались перед нами, создавая проходы там, где их не было секунду назад. Я чувствовал, как с каждым шагом моя связь с планетой усиливается, моё восприятие становится острее.
— Что ты чувствуешь? — спросил Тонни, стараясь не отставать. — Как это — быть связанным со всей планетой?
— Странно, — ответил я, не замедляя шага. — Как будто у тебя вдруг появилось миллион новых рук и ног, и все они двигаются сами по себе. И миллион новых глаз, которые видят в спектрах, о которых ты даже не подозревал. И миллион новых ушей, слышащих всё — от вибрации камней до шёпота ветра в тысяче километров отсюда.
Мы преодолели последний участок пути и вышли к внешней стене улья. Я почувствовал присутствие людей за ней — их страх, их истощение, их надежду.
— Они прямо за этой стеной, — сказал я, касаясь пульсирующей поверхности. — Три человека. Двое мужчин, одна женщина. Они здесь уже несколько дней, блуждают вокруг улья.
— Можешь открыть проход? — спросил Тонни.
Я кивнул и сосредоточился. Стена улья задрожала и начала расходиться, формируя арку. Снаружи проникал тусклый свет планетного дня, смешиваясь с голубоватым сиянием биомассы.
Три фигуры в потрёпанных скафандрах замерли перед входом. Их лица, видимые через треснувшие забрала шлемов, выражали смесь ужаса и благоговения.
— Господи, — прошептал один из них, высокий мужчина с рыжей бородой. — Оно… живое.
— Это не «оно», — ответил я, выходя на свет. — Это «мы».
Все трое отшатнулись, увидев меня. Не могу их винить — представляю, как должна выглядеть моя новая форма для неподготовленного человеческого глаза.
— Не бойтесь, — я поднял руки в примирительном жесте. — Я был таким же, как вы. Колонистом с «Деметры».
— Ч-что с тобой случилось? — спросила женщина, тощая и бледная, с короткими тёмными волосами.
— Эволюция, — ответил я с улыбкой. — Или мутация. Или симбиоз. Выбирайте термин, который вам больше нравится.
Тонни вышел из-за моей спины, и трое заметно расслабились, увидев более человеческое лицо.
— Тонни? — неуверенно произнёс второй мужчина, коренастый, с густыми бровями. — Это ты?
— Карманский? — Тонни прищурился. — Дэвид Карманский? Техник второго уровня?
— Да! Боже, я думал, все погибли! — Карманский сделал шаг вперёд, но потом остановился, глядя на меня с опаской.
— Он друг, — заверил Тонни. — Он спас меня. И, возможно, может спасти вас.
— Спасти… от чего? — спросила женщина.
Я обвёл рукой окружающий пейзаж:
— От планеты. Она… адаптирует всех, кто попадает на её поверхность. Переделывает под себя. Я нашёл способ сотрудничать с ней, вместо того чтобы сопротивляться.
— Он на самом деле частично слился с планетарным разумом, — пояснил Тонни. — Это звучит безумно, я знаю. Но это единственный способ выжить здесь долгосрочно.
Трое переглянулись, явно не зная, можно ли нам доверять.
— А есть… другие варианты? — осторожно спросил рыжебородый.
— Медленная и мучительная смерть, когда ваши тела перестанут сопротивляться планетной биомассе, — честно ответил я. — Или быстрая смерть от истощения и враждебной среды. Или полная ассимиляция, когда ваши личности растворятся в планетарном сознании. Выбор невелик, я знаю.
— Оптимистично, — пробормотал Карманский.
— Это планета не для оптимистов, — пожал я плечами. — Она для прагматиков. И выживают здесь только те, кто готов адаптироваться.
Я сделал шаг вперёд, и трое инстинктивно отступили.
— Но у вас есть одно преимущество, которого не было у меня, — добавил я. — У вас есть проводник. Тот, кто прошёл через это и сохранил свою личность.
— И мы должны просто поверить тебе? — женщина сунула большие пальцы за ремни разгрузки, всем видом демонстрируя недоверие. — Поверить, что ты всё ещё человек, а не какая-то… инопланетная тварь, использующая человеческие воспоминания?
Я рассмеялся:
— Поверь, если бы я был инопланетной тварью, мне было бы плевать, поверите вы мне или нет. Я бы просто позволил планете поглотить вас. Но… — я сделал паузу, — часть меня всё ещё помнит, каково это — быть человеком. И эта часть хочет помочь.
Карманский подошёл ближе, изучая меня:
— Ты был с «Деметры»? Каким был твой номер отсека?
— У меня не было отсека, технически я не был колонистом, — ответил я. — Я перевозчик. Застрял здесь после крушения.
— Расскажи о станции «Нова», — потребовал рыжебородый. — Кто там главный медик?
— Дент, — ответил я, вспоминая информацию из разговоров с Тонни. — Раздражительный тип с тягой к сомнительным шуткам. А ещё там есть Кортейн, старый конструктор, которого все почему-то слушают, хотя официально он даже не в штате.
Трое снова переглянулись, но на этот раз с меньшим подозрением.
— Хорошо, — наконец сказала женщина. — Допустим, мы верим, что ты… был человеком. Что теперь?
Я улыбнулся:
— Теперь я покажу вам нечто удивительное.
Я повернулся к улью и поднял руки. Биомасса задрожала, а потом начала течь, формируя сложные структуры — арки, колонны, платформы, мосты. Всё светилось мягким голубоватым светом, создавая фантастический, почти сказочный пейзаж.
— Добро пожаловать в мой дом, — сказал я, когда трансформация завершилась. — Теперь это и ваш дом тоже… если вы готовы принять его.
Привыкание проходило непросто. Карманский, Елена (так звали женщину) и Мортимер (рыжебородый) поначалу отказывались снимать скафандры, несмотря на заверения, что атмосфера внутри улья адаптирована для людей. Точнее, не совсем для людей, а для постепенно трансформирующихся организмов, но это был нюанс, который я решил пока опустить.
Алия и другие Хранители наблюдали за новоприбывшими с любопытством, иногда принимая человеческие формы, чтобы общаться с ними. Тонни взял на себя роль переводчика и гида, объясняя странности и особенности жизни в улье.
Я же… я исследовал пределы своих новых возможностей.
Начал я с простого — манипуляции окружающей биомассой. Улей реагировал на малейшее моё желание, изменяя форму, создавая новые проходы, комнаты, структуры. Я мог формировать из живой материи всё, что мог представить — от простых геометрических фигур до сложных механизмов.
Затем я двинулся дальше — к контролю над окружающей средой. Температура, влажность, состав воздуха — всё подчинялось моей воле в пределах улья. Я мог создать тропический климат в одной камере и арктический холод в соседней.