Шёпот Трясинного царства

Он поправил нелепый розовый бант на своём парике, развернулся и скрылся в доме, закрыв за собой тяжёлую резную дверь.

Ангал стоял, опираясь на трость, и смотрел на алую дорогу, что вела назад, в реальный мир – сквозь этот отвратительный смрад роз. Он медленно, превозмогая боль, сделал первый шаг. У него было три недели, чтобы найти выход.

Собакен шёл обратно медленней, чем шёл сюда. Боль от ударов пульсировала в виске и под грудиной, но куда мучительнее была бессильная ярость.

Вернувшись в свою телегу, он вяло дернул вожжами и направил мула обратно по дороге, проходящей около стен Чернокамня.

Городские ворота уже нависали впереди. Шум рынка, крики разносчиков, рёв скотины – всё это казалось теперь не признаком жизни, а бессмысленным грохотом помойки.

Проезжая мимо повозки, запряжённоё лохматой собакой, он вдруг увидел их. Сначала – знакомого парнишку, того самого, что просил о помощи утром. Лицо его теперь было озарено решимостью. А рядом с ним стоял серый в чёрную полоску моюм. Молодой, хмурый, с деревянным протезом вместо ноги и шрамом вместо уха. В его позе, в том, как он опирался на повозку, читалась привычная к опасностям усталость. Его хвост слегка покачивался из стороны в сторону.

Бертрам первым заметил собакена. Глаза его загорелись.

– Дядя собакен! – крикнул он, отрываясь от телеги. – Мы идём в топи! Вот, познакомься, это Кесс. Он согласился уговорить гриндилоу вернуть душу моему отцу!

Ангал остановился и слез с телеги, опираясь на трость. Его первым порывом был горький смех.

Он сдержался, лишь тяжело вздохнув, и боль под рёбрами напомнила о себе острым уколом.

– Нельзя просто прийти и уговорить такую тварь, как болотный король, – сказал он, и его голос прозвучал хрипло от усталости и выпитого накануне унижения. – Это не лавочник.

– А он и вправду король? – Бертрам подбежал ближе и присел на корточки рядом, глядя снизу вверх. – Гриндилоу что-то говорил про королей и королевство. Сказал, что не любит короны.

Ангал кивнул, переводя взгляд с мальчишки на молчаливого моюма.

– Это не титул, а природа. Такова их доля. Все болотные твари, от пиявки до самой старой черепахи, ему подчиняются. Так устроено.

– А семья у него есть? – допытывался Бертрам.

– Гриндилоу всегда живёт один, – сказал собакен. – Пока молод и силён. А когда состарится, он ищет трясинную русалку. Для русалки – это высшая честь. Стать его женой, родить наследника и умереть при родах. Так рождается новый хозяин топи.

Он помолчал, глядя куда-то поверх их голов, видя в мыслях туманные, гибельные топи.

– И нет у него жалости, Бертрам. Нет понятий «долг» или «справедливость». Есть голод, скука, древние инстинкты и странные, чуждые нам правила обмена. Он забрал душу твоего отца не из злобы. Он взял плату за нарушение его границ. Как мы берём яблоко с дерева.

– Я не собираюсь с ним болтать, – раздался низкий, хриплый голос.

Кесс оторвался от телеги. Он вытащил из-под плаща короткий, крепкий меч, и равнодушные глаза скользнули по Ангалу. – Отрублю ему голову. И дело закончено.

Собакен покачал головой.

– Ты плохо знаешь, что это за существо, приятель. Победить его силой будет ох, как не просто, – он выпрямился, превозмогая боль под ребрами. – Я пойду с вами.

– Ты? – удивлённо поднял бровь Кесс.

Ангал нахмурился, глядя моюму прямо в глаза.

– Я кое-что знаю и о чудищах, и о чудесах, – хмуро сказал он. – Мальчик всё твердил про волшебный камень, про душу. Ты хоть знаешь, что это может значить?

– Если тебе есть что рассказать, старик, то говори, – хмыкнул Кесс. – А нет, так ступай своей дорогой.

Ангал приблизился ещё на полшага. Его голос упал до напряжённого шёпота.

– Думаю, это был змеиный камень.

Он отступил, пристально следя за лицом моюма, выискивая в нём хоть тень понимания.

– Змеиный? – прошептал Бертрам, и в его голосе зазвенел детский интерес. – Кесс, давай он с нами пойдёт! Он же знает!

Кесс замер на мгновение, его взгляд скользнул от горящего лица мальчишки к измождённому, но твёрдому лицу собакена.

– Ладно, – выдохнул он. – Но сначала нужно зайти ко мне и взять оружия с припасами.

– Тогда езжайте за своими припасами, – махнул собакен. – А я пойду вперед и буду ждать вас на месте.

– Это в южных топях, – сказал Бертрам.

– Южные топи… – кивнул Ангал.

– Будем на рассвете, – бросил Кесс, уже поднимаясь на телегу. – Не опаздывай.

Махнув рукой и бормоча под нос, Ангал повернулся и, всё так же опираясь на свою трость из палисандра и слоновой кости, зашагал к своему старому мулу.