Шёпот Трясинного царства

Глава 4

Особняк Богумила стоял отдельно от прочих, окруженный белой с золотом стеной. К нему вела дорога, вымощенная камнями, нарочно подобранными в алых, малиновых и кроваво-бордовых оттенках. По её сторонам росли огромные кусты, сгибающиеся под тяжестью розовых бутонов.

– Отвратительно, – буркнул Ангал, зажимая нос.

Он шёл среди этого безобразия сладких запахов и стучал тростью по алому камню. Мула с телегой он оставил перед воротами, увитыми плющом.

Само здание произвело на старика такое же отталкивающее чувство, как и его хозяин при первой встрече. Вся эта вычурность и напыщенность: белые стены, витражные окна, позолота везде, где только можно. И снова эта чёртова золотая змея с сапфирными глазами на входной двери, что была на его карете.

Его впустили без лишних слов – слуга, бледный и отрешенный, лишь кивнул, проведя через коридор в просторную трапезную. В центре огромной комнаты стоял длинный дубовый стол, заваленный яствами: блюдами с жареным мясом, пирогами, горами фруктов в глазури.

В центре этого стола восседал Богумил и обсасывал баранье ребро, задумчиво облокотившись локтем на скатерть, заляпанную соусами.

– М-м-м, – толстяк вынул изо рта обглоданную кость и указал ею на собакена, словно показывая на диковинный экспонат. – А вот и вы, мой дорогой партнёр! Как же я рад вас видеть. Присаживайтесь, прошу! Ешьте, пейте. Рассказывайте – как ваши дела? Щенки подрастают?

Ангал с опаской скользнул взглядом по фигуре жуткого охранителя, стоявшего в дальнем углу, прислонившись к колонне. Сегодня на нём был камзол нежно-сиреневого цвета, а на напудренном парике, красовался огромный бант из розового атласа. Лицо под слоем белил было совершенно неподвижным, только глаза, холодные и пустые, следили за всем в зале.

Руки Крукса, сложенные на груди, были покрыты тем же густым белым гримом, что и лицо. За широким кожаным поясом, с правой стороны, был заткнут потрёпанный, серый тряпичный кролик. У него болталась одна пуговица-глаз, а ухо заштопано грубой ниткой. На левом боку висел меч.

– Богумил, я пришёл сказать, что отвергаю нашу сделку, – наконец заговорил Ангал и положил на край стола тот самый тяжёлый кошель. – Вот ваш аванс. Каждая монета. Я больше не буду поставлять щенков.

Богумил застыл с костью в руке, уставившись на собакена. Его глаза яростно блестнули, потом раздался резкий хруст – он сломал ребро в своих толстых пальцах. Звук вышел таким неожиданным и злым, что Ангал невольно отступил на шаг.

Торговец вскочил на ноги и швырнул обломки кости прямо на пол.

– Да как ты смеешь? – проревел он. – Я – кто по-твоему? Мои сделки не отвергаются и это всякий знает. Ведь правда, Крукс?

Охранитель с бантом отделился от колонны, меч мгновенно оказался в его руке. Движения Крукса были пугающе быстрыми и точными. Ангал успел лишь прикрыться рукой, когда тяжёлый удар рукоятью обрушился ему на бровь.

От вспышки боли Ангал рухнул на каменный пол и выругался. В голове загудело, закружилось, узоры на потолке поплыли и слились в багровое пятно.

– Никто не смеет так приходить и, как ты сказал? «Отвергать сделку»?! Крукс, ты только послушай его! – Богумил схватил кошель со стола и с силой швырнул его через весь зал. Мешок ударился о дубовую дверь, шов лопнул, и серебряные и медные монеты с диким звоном разлетелись по мраморному полу просторного коридора.

– Я знаю, что ты сделал со щенками! – крикнул Ангал, пытаясь подняться на локте. Голова раскалывалась, по лицу текла тёплая струйка крови. – Проклятый ты вымесок и душегуб! И все об этом узнают!

– Тоже мне, удивил, – спокойно ответил Богумил и поправил сдвинутые тарелки. – Все всё давно знают. Таков уж я по натуре.

Он тяжко вздохнул, опершись руками о стол, и посмотрел на собакена сверху вниз.

– Ну что ж. Раз ты настаиваешь на аннулировании… – голос его стал деловитым и холодным. – Принесите перо, чернила и бумагу! Немедленно!

Молодой слуга, будто ждал за дверью, тут же вбежал и поставил перед хозяином массивную серебряную чернильницу, лист плотной пергаментной бумаги и гусиное перо.

Богумил присел, взял перо и начал быстро, размашисто писать.

– Аннулировать договор о купле-продаже щенков породы… э-э, каких там? – он махнул рукой. – Неважно. Вернуть аванс в полном объёме. Мальчик, собери мои деньги с пола, принеси сюда.

Слуга засеменил на цыпочках, собирая монеты в расправленную рубашку.

– И далее. Аннулировать… – продолжил писать торговец, – продление договора аренды участка земли под номером семь, что у северных холмов, за Васильковой долиной.

Ангал, уже поднявшись на колени, похолодел.

– Но… я арендовал землю в городской канцелярии.

– Всё верно, – ухмыльнулся Богумил. – Но земля эта принадлежит мне.

– И договор этот подписан на десять лет вперёд! Его нельзя просто…

– АННУЛИРОВАТЬ! – рёв Богумила сотряс хрусталь в люстрах. Его лицо побагровело. – Всё можно аннулировать! А тебя – вышвырнуть! Крукс, убери эту старую кость с моих глаз!

Охранитель молча подошёл без всякого предупреждения ударил Ангала под дых. Воздух с силой вырвался из лёгких. Прежде чем он успел рухнуть, железная хватка вцепилась ему в шиворот, подняла и потащила прочь – через весь зал и по коридору.

– Крукс, постой! – крикнул им вдогонку Богумил. – Как ни печально, но эти проклятые бюрократы не дадут мне покоя, если я не оставлю тебе, мой друг, последние три недели на то, чтобы ты собрал свои вещи. И только тогда я имею полное право распоряжаться своей землёй как хочу. Я сразу же снесу твою мерзкую лачугу, твой сад, твой жалкий приют, а на их месте разобью новые клумбы.

– Но, – Богумил поднял палец вверх, призывая к вниманию. – Если в этот срок ты принесешь мне сотню золотых монет, то, так уж и быть, я забуду об этом недоразумении. Ты сможешь и дальше жить в своей дыре.

– Но весь мой дом даже и половины этого не стоит, – запротестовал Ангал.

– Я предложил тебе решение, а выбор за тобой. А теперь прощай, – торговец провёл исписанным пергаментом по воздуху и махнул рукой. – Всё, Крукс, убери его с глаз моих, пока я его не…

Последних слов Ангал не услышал. Дверь в трапезную с грохотом захлопнулась, отсекая этот сладкий, безумный голос. Крукс грубо поставил его на ноги на крыльце. Боль в животе и голове была оглушительной.

Охранитель смотрел на него своим пустым, каменным взглядом.

– Не пытайся вновь, – произнёс он ровным, лишённым эмоций голосом. – Иначе будет хуже.