Страница 59 из 76
Глава 24
Бертрам стоял перед тяжёлой дверью, пытаясь совладать с волнением.
Из-под щели внизу тянуло таким смрадом, что мальчика чуть не вывернуло прямо на порог. Запах какой-то гнили и кислятины в перемешку с чем-то едким.
Он сжимал верёвку, примотанную к старой корзине – Кесс нашёл её в каком-то переулке, заваленном гнилым мусором. Дужка была оторвана, пришлось чинить.
Корзина была накрыта грязной тряпкой, найденной там же.
Кесс в это время прятался за углом соседнего сарая и наблюдал краем глаза за мальчиком, это успокаивало. Потом он кивнул.
Бертрам выдохнул, поднял руку и постучал. На лоб выступил пот.
Где-то за дверью зашаркали шаги, затем лязгнул засов, и маленькое окошко на уровне лица с лязгом отъехало в сторону.
В проёме появились глаза – прищуренные и грязные от сажи в уголках. Они уставились на Бертрама, опустились на корзину, потом снова на Бертрама.
– Чего надо? – прохрипел голос и раскашлялся.
– От господина, – выпалил Бертрам. – Велено передать. Как обычно.
– Как обычно? – Глаза сузились. – Какой ещё господин?
Бертрам сглотнул, язык прилип к нёбу.
– Который всегда присылает, – сказал он и попытался улыбнуться. – Я новый посыльный. Старый заболел, меня и отправили. Сказали, вы знаете.
Глаза смотрели недоверчиво, потом опустились на корзину.
– Щенки?
– Ага, – кивнул Бертрам. – Самые лучшие. Господин велел передать, чтоб сразу в дело.
Живодёр хмыкнул. Окошко с лязгом захлопнулось, грохнул засов и дверь приоткрылась – ровно настолько, чтобы Бертрам мог протиснуться внутрь.
Он вошёл и замер.
Внутри было хуже, чем снаружи.
Запах ударил в нос с такой силой, что у мальчика потемнело в глазах. Горелый жир, кровь, внутренности, щёлок – всё это смешалось в одно густое, удушающее варево. Бертрам зажал нос кончиком плаща, но легче не стало.
Живодёр, весь в морщинах и тёмных пятнах на лице, смотрел прямо на него.
В руках у него был длинный нож с толстым лезвием, покрытым густой кровью. Позади него, в углу, на грязном длинном столе лежал козлёнок. Мёртвый, с распоротым брюхом. Рядом, в широких деревянных бочонках, были разложены части: хвосты в одном, рога и копыта в другом. На полу корыто – для всего остального.
Мужчина кивнул на другой стол в центре комнаты, на котором уже стоял глиняный кувшин с парой бронзовых стаканов и что-то, завернутое в чистое полотенце.
– Ставь туда. Потом разберусь, – сказал он и занялся козлёнком.
Бертрам сделал несколько шагов и увидел проём в стене, там сидел на корточках рыжий парень, почти взрослый. Он что-то вычищал с большого котла на полу. Когда их взгляды на миг встретились, парень нахмурился.
– Это с арены? – спросил живодёр, не оборачиваясь, и ткнул ножом в его сторону.
– Не сказали, – ответил Бертрам и поставил тяжёлую корзину на стол.
– Ладно, давай сюда, посмотрю.
Он вытер руки о грязный передник, шагнул к Бертраму и одним движением сдёрнул тряпку с корзины.
Навстречу ему прыгнула жаба.
Маленькое склизкое тело ударилось прямо в лицо, и тонкий клинок вошёл живодёру в рот. Сквозь щёку, сквозь десну, застрял где-то в челюсти. Мужчина страшно замычал и замахал руками, схватился за морду, пытаясь стянуть тварь. А следом из корзины посыпались другие и облепили его тело, яростно вонзая маленькие клинки.
Живодёр заорал, забился, оторвал одну жабу от лица и с силой швырнул в стену. Та брызнула слизью и кровью, сползла на пол неподвижным комком.
Бертрам отскочил назад, прислонился к стене.
Мужчина метался по комнате, слепой от боли и ярости, сбивал всё на своём пути. Со стола слетели бронзовые стаканы, покатились по полу. Глиняный кувшин с молоком грохнулся и разлетелся вдребезги – белая жижа потекла по половицам, смешиваясь с кровью, которая уже вовсю хлестала из-под штанины.
Из проёма выскочил рыжий парнишка с длинным мясницким крюком в руках. Он замер на миг, мотая головой, пытаясь понять, что тут происходит. Жабы всё ещё терзали хозяина, висели на нём, как пиявки, вонзали клинки снова и снова.
В дверь настойчиво застучали.
– Эй, открывай! – заорал Кесс снаружи.
Бертрам дёрнулся к двери, но рыжий уже бросился на него, замахиваясь крюком. Пришлось уворачиваться.
– Ах ты гнида! – заорал он, замахиваясь.
Бертрам едва увернулся – крюк просвистел возле уха. Он кинулся в сторону, попутно вытаскивая из-под плаща копьё, остановился на другой стороне комнаты. Рыжий уже мчался на него.
Входная дверь грохотала.
– Открывай! – орал Кесс. – Берт, открывай, чёрт тебя дери!
Но Бертраму оставалось только уворачиваться от ударов. Парень гнал его к стене, крюк сверкал в воздухе.
Наконец он крепко обхватил короткое копьё двумя руками, выставив его перед собой, словно меч, и отразил удар. Потом второй и третий. Всё так, как учил его Ангал.
Он пригнулся, пропуская крюк над головой, и с размаху треснул древком по виску.
От удара парень зашатался и чуть было не свалился на пол, и Бертрам использовал момент – рванул к двери, откинул засов, распахнул.
Кесс тут же влетел внутрь, сверкая мечом. Он оттолкнул Бертрама в сторону и принял мясницкий крюк клинком, отбив в сторону.
Протез Кесса скользил по полу, и он то и дело терял равновесие, но держался. Они с рыжим парнем звонко обменивались ударами, высекая искры.
Бертрам огляделся. Живодёр уже лежал на полу, вяло отмахиваясь руками, пока жабы продолжали его кромсать.
На столе он заметил полотенце. Схватил, развернул – на пол вывалились куски хлеба и ветчины. В тот же миг, когда рыжий снова замахнулся крюком, мальчик накинул полотенце на стальной крюк и рванул на себя.
Парень дёрнулся, потерял равновесие, и в этот миг Кесс двинулся вперёд.
Один быстрый удар. Второй. Третий.
Рыжий выронил крюк, развернулся, сделал несколько шагов в сторону коридора и рухнул лицом вниз.
Бертрам стоял, тяжело дыша, и смотрел на неподвижное тело. Потом перевёл взгляд на живодёра – тот лежал на полу, облепленный жабами, и уже не двигался. Кровь и молоко смешались в одну розовую лужу.
– Ключи, – выдохнул Кесс. – Ищи ключи.
Окровавленную связку они нашли на поясе у живодёра. Кесс оторвал её и сунул в карман.
– Ждите тут, – обратился он к жабам, когда они закончили и отступили от тела, потом перевёл взгляд на Бертрама. – Это где-то здесь, иди за мной.