Страница 58 из 76
Ангал посмотрел на платок – тот самый, в который Кесс завернул камень.
– Какая-то девочка, – наконец вспомнил он. – Южанка.
– Что с ней?
Собакен заметил, как мёртвые глаза Крукса вдруг словно ожили и в них блеснула искра.
– Её держат в Чернокамне, – добавил он, – в какой-то мыловарне.
– Так она здесь? – голос охранителя сорвался, и он крепко сжал тряпичного кролика на боку.
Тут уже вмешался Богумил.
– А ну выметайся отсюда, старик! – взревел он, поднимаясь с дубового кресла. – Нечего тут чушь нести…
Но Круск одним ударом снёс толстяка на пол. Торговец судорожно дёрнул рукой и скинул на себя горсти серебряных монет со столешницы. Те упали ему на лицо, засыпались между одеждой и звонко покатились по полу.
– Сможешь показать?
– Да, – выдавил Ангал. – За ней уже пошли мои… приятели.
– Крукс… – прохрипел на полу Богумил.
Охранитель в гневе сорвал с пояса позолоченные ножны и просто навалился ими на торговца, плашмя надавив на горло. А потом он закричал прямо в лицо торговца, да так, что у Ангала заложило уши, и он отшатнулся.
Крик, полный боли и гнева, разнёсся, должно быть по всему поместью. И собакен отвернулся, когда по белилам вдруг потекли ручейки слёз.
Потом крик внезапно оборвался, Крукс дёрнул плечами и донёсся мерзкий хруст.
Через миг мужчина медленно поднялся и отвернулся к окну, переводя дыхание и утирая лицо.
Ошеломлённый Ангал смотрел на его дрожащую спину, как вдруг вспомнил про камень на столе. Про Бертрама и его отца.
«Вот дурень, – понял он, – мальчику же нужна душа».
И он кинулся к стопке разбросанных бумаг, порылся среди них и нашёл змеиный камень. Потом тут же припал к бездыханному толстяку, лежащему на полу. Прикоснулся камнем к потному лбу.
– Ну же… – прохрипел Ангал, когда ничего не произошло. – Давай же…
Он в отчаянии бил Богумила камнем по лбу, но душа так и не вошла в камень.
– Так не сработает, – послышался голос за спиной, неожиданно спокойный. – Он мёртв.
Ангал отстранился от тела и обернулся. Охранитель уже сорвал с себя белый парик и уронил на посиневшее лицо Богумила, почесал жёсткие чёрные волосы у себя на голове.
– Дай его сюда, – сказал он, протянув набеленную руку.
Собакен послушно отдал камень, не отрывая взгляда от лица со смазанными белилами. Под ними проступила тёмная южная кожа.
– Если моя теория верна, – добавил мужчина, – то душа должна была закрепиться в самом дорогом для него предмете. – Он провёл змеиным камнем вдоль стены и остановился возле той грубой картины, где была нарисована одинокая роза и склонившаяся над ней ива.
Потом прикоснулся камнем прямо к разрисованному полотну.
На этот раз камень вспыхнул изумрудной вспышкой, а изображение на картине сначала потемнело, а затем и вовсе исчезло, наполнив кабинет запахом жжёного льна.
– Вот, – сказал охранитель и вложил камень Ангалу прямо в руку, – забирай.
Старик стоял, раскрыв рот и не веря своим глазам, когда мужчина схватил штору и окончательно стёр с лица белый грим.
– Соломон? – спросил он.
Тот в ответ лишь кивнул, вытирая руки.
– А теперь покажи, где они держат мою дочь.