Страница 57 из 76
Глава 23
После полудня Ангал добрался до особняка Богумила и остановился, последний раз разглядывая все эти цветущие кусты, узорчатые стены и витражные окна. И то грязное золото, что тускло переливалось на розах-флюгерах.
«Только бы он согласился, – думал Ангал. – Надеюсь, на этом и закончится».
Он прошёл по багряно-алой каменной дорожке и замер у дубовой двери, обитой золотом. Сглотнул. Потом постучал три раза.
Змеиный камень, завернутый в льняной платок, лежал слева во внутреннем кармане под плащом, и старик нервно ощупывал его, будто проверяя, не потерял ли.
Наконец дверь отворилась, а за ней стоял всё тот же молодой надушенный слуга, что был и в прошлый раз. Юноша в белом парике презрительно осмотрел Ангала и склонил голову на бок в ожидании.
– Отведи меня к Богумилу, – наконец сказал собакен. – Я принёс ему плату.
Слуга вздохнул и раскрыл дверь пошире.
– Прошу за мной, – сказал он, разворачиваясь в коридор. – Хозяин сейчас занят, поэтому настоятельно рекомендую не отвлекать его по пустякам.
Ангал вошёл внутрь и по его спине пробежал холодок, когда они проходили через трапезную. Он даже ненароком почесал бок там, куда когда-то ударил Крукс.
– На лестницу, – не оборачиваясь сказал юноша и повернул направо. – Богумил у себя в кабинете.
И они поднялись наверх, прошли по узкому коридору, украшенному стеклянной мозаикой на стенах в виде алых роз и золотых змей. На мраморном полу лежал длинный узорчатый ковер, он вёл до самого конца и упирался в закрытую дверь, изготовленную из какого-то экзотического дерева, похожего на янтарь.
Когда они дошли до неё, слуга постучал и сказал.
– К вам посетитель. Собакен.
В коридоре было тихо.
– Давай его сюда, – наконец послышался глухой ответ из кабинета
Тогда юноша открыл дверь и кивнул Ангалу.
Тот вошёл и остановился напротив стола, изготовленного из морёного дуба – тёмного с чёрными прожилками. На нём стояли стопки бумаг, книги, чернильницы, перья и печати.
Богумил сидел, уставившись на счётную книгу на столешнице перед собой, в его руке замерло гусиное перо, и он что-то бубнил себе под нос. Другую руку он поднял в предостерегающем жесте.
За спиной толстяка на стене висела картина – одинокая роза под деревом ивы. Причём она отличалась явной простотой от всех тех шедевров, что Ангал видел в трапезной.
Справа, в дальнем углу кабинета возле окна, стоял Крукс. Всё так же покрытый белилами, с всё тем же мёртвым взглядом и нелепым бантом на парике. Слева на поясе висел меч в позолоченных ножнах, а с другой стороны – тряпичный кролик.
– Ага, – тихо прошептал Богумил. – Это сюда. – И толстяк что-то записал в книгу. Потом переложил горсть серебряных монет из одной стопки в другую. – Теперь всё верно.
Наконец он отложил перо и, шмыгнув носом, посмотрел на Ангала.
– Ну, с чем пожаловал, друг любезный? – спросил он хмуро.
– Я пришёл выкупить свою землю, – сказал собакен твердо.
– Ну раз так… рассказывай, что ты мне принёс? – Богумил устало почесал висок. – Только давай потише – у меня голова раскалывается.
Ангал посмотрел на волосы толстяка, слегка взъерошенные на правой стороне круглой головы, на его бледное помятое лицо. Потом вытащил из внутреннего кармана свёрток и протянул к столу.
– Что это? – спросил торговец и отодвинул счётную книгу в сторону, освобождая место. – Клади сюда.
Льняной платок с глухим стуком опустился на столешницу.
Богумил кивнул на него:
– Разворачивай.
И Ангал осторожно расправил концы платка, затем повернул пальцами камень, тот заиграл болотным отливом.
От его вида толстяк скривился и уже открыл было рот, чтобы что-то сказать. Но потом вдруг замер и пристально посмотрел на собакена.
– Это шутка какая-то? – нахмурился он, потирая висок. – Ты не мог такое достать. Это ведь фальшивка, да?
Старик вздохнул.
– Прикоснись, – тихо сказал он и опёрся двумя руками на трость.
– Ну, если ты шутить удумал… – Богумил быстро коснулся камня и одёрнул руку. Прикоснулся снова, погладил поверхность и поморщился. Потом посмотрел на свои толстые пальцы и потёр их. – Хм, сухие…
Он взглянул на Ангала и одарил его вымученной улыбкой.
– Вот даёшь, старик… – сказал торговец и даже выпрямился от удовольствия. Дубовый стул под его необъятным телом заскрипел. – Только дом и землю за это хочешь? А может и полцарства в придачу?
Но Ангал не был в том настроении, чтобы шутить.
– Дом и землю, – ответил он ровно, – в собственность. Без права отчуждения.
– Ты и такие слова знаешь, – тихонько присвистнул Богумил. – Ну, хорошо.
Торговец положил на стол чистый лист пергамента, наточил перо и макнул его в чернильницу. Принялся писать.
– Участок номер семь у северных холмов, за Васильковой долиной, – бормотал он, выводя буквы. – Передаётся в полную собственность… без права отчуждения…
Старик наблюдал, как Богумил выводит слова, и в груди у него стало теплее. Когда толстяк закончил, он аккуратно поставил печать и протянул пергамент.
– Владей, – с ухмылкой сказал он и кивнул на змеиный камень. – Ты ведь знаешь, что это, старик?
– Знаю.
– Эх, – Богумил взял камень в руки и повертел. – Какая красота. Какая власть. А ведь ходят легенды, будто с таким сокровищем можно жить вечно.
– Вот и живи, – Ангал развернул пергамент, пробежал глазами, посмотрел на печать. Всё верно. Свернул и спрятал под плащ. – Прощай.
Толстяк лениво махнул рукой и повернул растрёпанную голову в сторону дальнего окна.
– Эй, Крукс, – чуть ли не пропел он, – подойти и посмотри, что у меня есть. Глянь, какое чудо, а.
Охранитель повернул голову и дёрнулся в их сторону, алый бант на белом парике качнулся, позолоченные ножны звякнули. Он сделал несколько тяжёлых шагов и остановился у самого стола.
Ангал решил не задерживаться, пока этот жуткий тип с раскрашенным белилами лицом таращился на камень, а Богумил умилялся своей удаче. Это был лучший момент, чтобы уйти. Он молча кивнул напоследок и пошёл к двери.
– Стой! – прогремел за спиной нечеловеческий голос.
И в этот миг Ангал пробил озноб. Он замер от неожиданности, но потом сделал несколько глубоких вдохов и развернулся, положив обе руки на рукоять трости, уже готовый к чему угодно.
Крукс смотрел прямо на него, держа в руке льняной платок с вышитой огненной птицей.
– Ты где это взял? – спросил охранитель, размахивая тканью.