Шёпот Трясинного царства

– Мне не известно ни одного случая, чтобы за последние лет сорок пропал хотя бы один камень, – сухо ответила Назира. – Все посчитаны, записаны в архив. Их охраняют день и ночь. Мой внук Ракшар – один из стражей. Это великая честь.

– Думаю, мы узнаем правду, когда спасём ту девочку, – подвёл итог Ангал и раскурил трубку.

– Вот что я предлагаю, – заговорила Назира, и голос её обрёл ту властную, спокойную силу, что заставила даже Бертрама перестать возиться с арсеналом Ракшара. – Ангал, друг мой, если ты вернёшь мне камень гриндилоу, то получишь золото, чтобы выкупить дом и землю.

– Богумил потребовал целую сотню монет, – буркнул собакен, выпуская облачко дыма.

– Камни бесценны, – отрезала змейда. – Ты получишь своё золото. И даже больше.

– И как мы это сделаем?

– Вы усыпите его. – Назира говорила так, будто диктовала рецепт. – Гриндилоу не страшны яды, как и моему народу. Но я могу дать вам снотворное. То, что мы используем для себя. Оно состоит из яда скорпиона, ферментов наших собственных желёз и трёх растений, названия которых я не вправе раскрыть.

Она помолчала, вглядываясь в лица.

– Вряд ли гриндилоу примет от нас кубок с вином, – пробормотал Кесс.

– Конечно нет, – согласилась змейда. – Вы смешаете зелье с жиром, зашьёте в обрезок свиной кишки, а потом под кожу барашку. Чудище не заметит. И придумаете, как уболтать его на четверть часа, пока не подействует.

– Мы усыпим гриндилоу, заберём камень, – заговорил Бертрам, подбегая к столу, – вернём душу отцу, а Ангал получит золото. Каждый получит своё?

– Именно так, мальчик, – ответила Назира, и в её голосе впервые за весь разговор мелькнуло что-то похожее на улыбку. – Каждый получит своё. Ты – отца. Ангал – дом. Я – знание, которое не должно гулять по миру. А гриндилоу вернётся к своей обыденности. Без притязаний на вечную жизнь.

– Слышал, Кесс? – Бертрам дёрнул его за плащ. – Все проблемы решены!

Кесс медленно перевёл взгляд на мальчика. Потом на Назиру. И застыл, глядя куда-то в стену.

– Рад за вас, – сухо ответил он.

Назира широко зевнула, прикрываясь кончиком хвоста, и взгляд её стал рассеянным, остановившимся где-то в пустоте.

– А теперь, – сказала она, растягивая слова, – я бы хотела отдохнуть. – Она повернула голову. – Ракшар, дорогой, составь им компанию, покажи всё здесь, проводи в комнаты. И принеси им снотворного. Один флакон.

Ракшар повесил на стену шипастый кистень и прополз мимо стола – в сторону широкого коридора. Его хвост скользнул по каменному полу.

– Прошу за мной, – сказал он строго, не останавливаясь.

Назира лишь кивнула, оставшись в своём гнезде. Её седая голова медленно опустилась на подушку.

Первым дернулся Бертрам и зашагал рядом со змейдом-воином.

Ангал встал, размял затекшую спину, повернулся к Кессу.

– Идём, приятель, – сказал он и пошёл за Ракшаром.

Моюм хмуро поднялся и побрёл, уставившись в пол.

Они прошли по длинному коридору, освещаемому масляными фонарями. Стены были расписаны сценами из жизни змейдов: охота, битвы, какие-то ритуалы, где фигуры людей стояли на коленях перед изогнутыми телами. Бертрам вертел головой, пытаясь разглядеть всё сразу, спотыкался на ровных плитах.

– Это мой дед, – сказал вдруг Ракшар, кивнув на одну из фресок, где змейд в полном боевом облачении вздымался над поверженным врагом. – Ильдар. Он учил меня. Бабушка до сих пор хранит его алебарду.

Бертрам вертел головой по сторонам, иногда останавливался на миг, но Ракшар полз дальше.

– А это – мой отец, – он остановился возле фрески: охровый змейд в золотой чешуе, вокруг яблоневый сад, над головой – изумрудное сияние.

– Почему он светится? – спросил Бертрам.

– Так мы рисуем погибших в бою, – отчеканил Ракшар. – Я горжусь им.

Змейд немного постоял, потом резко развернулся и двинулся дальше.

Они вышли из жилого крыла, где находились покои Назиры, и оказались в общей части здания – просторном зале с высоким потолком, от которого в разные стороны расходились коридоры. Здесь было чуть светлее – окна пропускали вечерний свет, стены украшали гобелены с видами Лунограда.

В конце одного из коридоров пол пошёл на подъём, плавно закручиваясь. Ни ступеней, ни перил – просто широкая, пологая спираль, уходящая вверх. Скользкий камень устлан жёсткими коврами с узорами.

– Здесь, – Ракшар остановился у двух дверей, оббитых тёмной кожей. – Ваши комнаты. Внутри вода для умывания и чистая одежда. Если хотите есть – спускайтесь во внутренний двор. Там всегда можно найти кого-то, кто накормит, или просто отдохнуть в компании.

Ангал кивнул, уже толкая дверь. Но Бертрам дёрнул Ракшара за стальную пластину.

– А камни? – шёпотом спросил он. – Где они хранятся?

Ангал развернулся.

– Прекрати донимать, – буркнул он. – Ступай в комнату.

Мальчик замер.

– Нет, – сказал Ракшар. – Я покажу. Это наше достояние, и каждый гость имеет право их увидеть. – Он развернулся в сторону противоположного конца коридора. – Так же, как и мы имеем право убивать наших врагов.

В самом конце, за поворотом, мерцал едва заметный свет.

– Камни там, дальше, – добавил он. – Хотите посмотреть?

Ангал напрягся, но Ракшар уже двинулся вперёд, не дожидаясь ответа. Пришлось идти.

Вдоль всего коридора с одной стороны тянулись узкие окна, с другой – дюжина дверей.

– Здесь останавливаются гости, – объяснял на ходу Ракшар. – Съезжаются в наш мортуарий со всего света. Чтобы получить исцеление.

Когда они свернули, коридор закончился небольшим залом без дверей. Просто проём в стене – широкий, даже не занавешенный. Внутри, на каменных полках, покрывавших всю стену, стояли десятки сундучков. Массивные, сделанные из горного хрусталя и начищенные до блеска. Сквозь толстые прозрачные стенки виднелось содержимое – на подушках из тёмного бархата лежали камни. Неровные, тусклые, матовые, размером с гусиное яйцо.

По углам комнатки стояли масляные лампы с цветным стеклом, и свет, проходя через линзы, бил прямо на сундуки. Прозрачный хрусталь рассеивал его вокруг, и камни тускло переливались.

– Вы их... открыто храните? – удивился Бертрам.

Ракшар посмотрел на него сверху вниз.

– Не все. Остальные – под землёй. Заперты в хранилище. А эти – для гостей. Чтобы видели, с чем имеют дело. И их охраняет страж.