Страница 41 из 76
По улице, мягко перебирая широкими лапами, шагало высокое животное с длинной шеей. На его спине, обвившись вокруг горба, словно бухта толстой верёвки, восседал змейд. Поза была настолько естественной, что казалось, будто животное и всадник – единое, странное существо. Змейд, покрытый серой туникой, держал вожжи гибким кончиком хвоста, на котором красовалось простое медное кольцо.
– Здесь их называют змее-конями, – пояснил Ангал. – Природа будто специально создала их. Хотя на жарком юге, откуда из сюда завезли очень давно, это обычный верблюд.
Бертрам с восторгом изучал здешний народ. Особенно его впечатлили огромные мечи и сабли на их широких поясах, мерно покачивавшиеся в такт скользящему движению.
– Они и воины хорошие, дядя? – спросил он, не отрывая взгляда от пары молодых змейдов, чьи тела были испещрены боевыми шрамами.
– Ещё какие, Берт! – отозвался собакен, и в его слышалось уважение. – На своих змее-конях они – просто ураган. Сметают пехоту как сорняки, а тяжёлая алебарда в их хватке разрубает коня вместе с всадником. Даже ударом хвоста кости ломают.
– Ничего себе... – мальчик почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он попытался представить эту мощь.– И это ещё не всё, – продолжил старик, понизив голос. – Они метают каменные ядра из пращей так, что даже тяжёлый стальной щит насквозь пробивают. Людей же просто косят рядами. – Ангал сделал выразительную паузу, – и у них есть яд. Такой, что слепит и разъедает плоть. А если придётся, то и клыки в ход пускают.
– Наверное, досталось тогда южанам, верно, дядя? На той войне.
– Ох, как досталось, – ответил Ангал, и его взгляд затуманился, уходя куда-то в прошлое. – Мы тогда с Гарретом едва не погибли в той мясорубке. Помню улицы, заполненные яростью: алые тюрбаны южан и стальные чешуи змейдов, перемешавшиеся в одном безумном танце. Змейд, если входил в неистовство, был как молотилка – оставлял за собой лишь щепки, кровь и искорёженный металл. Но солдат Фаттиша было больше, чем камней в этой степи. Волна за волной. Они добились своего, забрав то, за чем пришли. Хотя и вернулись обратно на юг лишь жалкие остатки того, что было когда-то армией.
Наконец они свернули в тихий переулок, где у высоких, резных дверей из тёмного дерева их уже ждали.
«Бабушка-змея», – мелькнуло у Бертрама, когда он увидел перед собой змейду со сморщенной бело-желтой шкурой, покрытой едва заметными коричневыми пятнами, словно руки очень старой женщины. Редкие седые волосы, больше похожие на дымку, были собраны в безупречно тугой узел на плоском затылке и скреплены золотой шпилькой с сапфиром, тёмным, как ночное небо над равниной. На ней была туника цвета грозовой тучи – глубокого серо-сизого, и ткань была так тонка, что на сгибах переливалась мягким блеском. От неё пахло сухими травами, воском и мудрой старостью.
Рядом с ней стоял второй змейд – рослый и могучий воин. Его тёмно-песчаная шкура была испещрена шрамами и татуировками: острые геометрические фигуры, перекрещенные копья, чёрные силуэты обезглавленных людей и переплетённых в совокуплении змей. А волосы его, густые и чёрные, заплетены в четыре толстые, тугие косы, и каждая перехвачена массивными золотыми кольцами. Верхнюю часть туловища покрывала стальная чешуя с пластинами, отполированными до синеватого блеска. К поясу, крепилась изогнутая сабля, развёрнутая рукоятью к хвосту. А почти на самом кончике мощного хвоста, там, где чешуя становилась мельче, был надет обруч из полосок тёмной кожи и тонкого золота.
– Добро пожаловать, мой старый друг, – змейда слегка поклонилась, и сапфир в её волосах холодно блеснул. – Признаюсь, я была ошарашена, когда вдруг сообщили о твоём прибытии. А это мой внук Ракшар.
Змейд-воин также почтительно склонил большую, словно плоский булыжник, голову, не говоря ни слова.
– Рад снова видеть тебя, Назира, – Ангал подошёл к ней и приобнял.
Это были странные объятия. Бертраму они показались жутковатыми. Особенно то, как кончик её хвоста на миг обвился вокруг шеи Ангала.
Наконец, собакен отошёл и подтолкнул мальчика в сторону Назиры.
– Это знак уважения, – шепнул он.
Тело Бертрама покрылось мурашками, когда старая змейда прикоснулась к нему массивным телом. И сердце, казалось, чуть не остановилось, когда холодный, шершавый и сильный хвост обвился вокруг его тонкой шеи. На миг он перестал дышать.
– Меня зовут Бертрам, – тихо выдавил мальчик и вздохнул с облегчением, когда Назира отпрянула.
– Теперь твой черёд, – тихо сказал Ангал Кессу.
Шерсть на загривке моюма встала дыбом, но он шагнул вперёд, и ритуал повторился. Кесс лишь слегка прищурился, когда хвост обвил его шею.
Ракшар всё это время молча наблюдал. Его взгляд, тяжёлый и неспешный, наконец остановился на Бертраме. Мальчик почувствовал себя мышонком, когда могучий змейд медленно высунул раздвоенный язык и попробовал воздух между ними.
– А теперь прошу за мной, – сказала Назира сухим размеренным голосом. – Я хочу услышать, что вас привело сюда.
Она развернулась с изящной плавностью, и её туника зашелестела по каменному полу. Ракшар поманил путников кончиком хвоста и последовал за старицей.