Страница 36 из 76
– Кто посмел? – взревел он и поднялся во весь рост, осматриваясь вокруг. Все работы жаб тут же прекратились.
Кесс тут же пустил вторую стрелу, содрав медведю кожу со лба. Потом сразу же третью – она лишь слегка воткнулась в крепкое медвежье плечо и упала на землю. – А теперь держись!
Жаб кивнул и покрепче ухватился за воротник моюма, когда тот развернулся и побежал по длинной толстой ветке.
– Ах ты гад! – ревел медведь, мчась в их сторону и распугивая жаб на своём пути. – Как ты посмел! А ну, слазь!
Октавий подбежал к их сосне и начал её шатать, но Кесс уже перепрыгнул на следующее дерево и пустил стрелу медведю в лапу.
– Так его! – крикнул Гракк, размахивая крохотным мечом.
Когда Кесс готовился к следующему прыжку, медведь вдруг пал на четвереньки и так страшно взревел, что Кессу заложило уши, и он на миг осекся. А Октавий в этот момент кинулся вперёд и с грохотом снёс дерево, на которое готовился перепрыгнуть моюм.
«Совсем обезумел».
И медведь начал метаться вокруг толстой сосны и валить на землю все деревья, что были рядом. Его тяжёлая туша неожиданно легко ломала стволы и выкорчёвывала корни.
– Хватит скакать, как белка! – рявкнул Октавий, брызжа слюной. – Слазь, не то хуже будет. Сейчас же!
– Что делать будем? – спросил Гракк, когда медведь начал трясти их дерево.
– Лезем выше, – скомандовал Кесс. – Если он повалит дерево, я смогу допрыгнуть до дальнего.
Жаб покрепче схватился за шиворот моюма, и Кесс пополз выше.
Медведь бил по стволу лапами, врезался с разбегу плечом, но толстая сосна не поддавалась. Тогда он с рёвом подпрыгнул и вонзил в дерево острые когти. Начал взбираться наверх.
«Дело плохо», – понял Кесс.
Чем выше они взбирались, тем тоньше становился ствол и тем сильнее он шатался, когда медведь делал очередной рывок наверх.
– Я тебя убью, кем бы ты ни был, – ревел сквозь зубы медведь. – Убью! Убью и сожру!
Октавий крепко вцепился одной левой лапой в ствол, а правой замахнулся и с огромной силой ударил по стволу.
На этот раз Кесса дёрнуло так сильно, что он не удержался и полетел вниз вверх ногами. Он попытался извернуться по-кошачьи, но его костыль на ноге зацепился между ветками и намертво застрял. От рывка меч выпал из ножен, звякнул рукоятью медведю по носу и затерялся в кустах внизу.
Моюм оказался в ловушке, не способный освободить ногу.
– Эй, Гракк, – закричал он, – лезь наверх и перережь ремни на моём костыле. Быстро.
Медведь уже оказался в паре рывков от головы Кесса, он даже почуял горячее вонючее дыхание.
Жаб с миниатюрным мечом перелез на грудь Кесса и посмотрел вниз.
– Поспеши! – кричал Кесс.
– Он уже близко, я не успею, – ответил Гракк.
– Давай режь!
Медведь уже был в одном рывке.
– Я был рождён воином, – квакнул Гракк и прыгнул вниз, выставив перед собой маленький меч.
Кесс повернул голову и увидел разъярённую морду медведя в двух футах от себя. Его огромные зубы и слюнявую пасть. И он увидел молодого жаба, который приземлился на нос Октавия.
Гракк сделал два молниеносных удара – и отскочил. Тяжёлая лапа просвистела в волоске от него.
Медведь замер. Из его глазниц хлынула кровь. Он взревел – так страшно, что у Кесса заложило уши, – и, слепо шаря лапами, рухнул с дерева. Земля под ним содрогнулась.
Кесс повис на ветке, пытаясь освободить застрявший протез. Внизу медведь катался по земле, бился о поваленные стволы, закрывал морду лапами.
– ПОДООНКИ!!! – орал он. – ГААДЫ!!! БУДЬТЕ ПРООКЛЯТЫ!!!
Он вставал, падал, снова вставал. Крушил всё вокруг, не видя цели. Жабы попрятались в норы и пни.
– Я НЕ ВИЖУ!!! – ревел Октавий и остервенело бился мордой о землю. – НЕ ВИЖУ!!! НЕ ВИЖУ!!!
– Это тебе за мой народ! – прокричал Гракк, размахивая крошечным мечом.
Октавий поднялся на задние лапы. Шатаясь, слепой, он рванул вперёд, налетел прямо на осину, вцепился в неё. Ствол затрещал. Медведь рванул ещё раз, и дерево, не выдержав, рухнуло. Вместе с ним сорвался и камень – тяжёлый, острый – и обрушился на медведя, распоров толстую шкуру от шеи до пуза. Жирная туша будто лопнула и развалилась пополам, вывалив потроха на землю.
Чудовищный рев оборвался. Наступила тишина.
Кесс высвободился и спустился с дерева, посмотрел на неподвижную тушу. Гракк сидел у него на плече, тяжело дыша. Буль и Хрум вылезли из укрытия, озираясь.
– Всё, – сказал Кесс. – Прикончили вашего медведя.
– Прикончили, – кивнул Гракк и коснулся камня, разрисованного звёздами. Потом тихо добавил. – Крышей от театра.
Кесс перевёл взгляд с камня на мёртвого лося, потом на медведя с вывалившимися потрохами.
– Вот вам и запасы на зиму. Варите, солите. Надолго хватит.
Жабы переглянулись. Кто-то несмело подошёл к туше, потрогал. Потом другой, третий. Зашумели, заквакали.
Кесс вытащил свой меч из кустов и сунул в ножны. Гракк спрыгнул на землю.
– Останешься на ночь? – спросил он.
– Если найдётся место, – сказал Кесс.
– Найдётся, – кивнул Гракк. – Будь гостем.
К ночи в деревне жабы развели костры. Мясо лося шипело на вертелах, жир капал в огонь. Потом они устроили пир, собравшись вокруг кусков коры, уложенных горячим мясом.
Ночью Кесс спал на ворохе сухой травы, укрытый старым плащом. Жабы не шумели. Только где-то в темноте перекликались да потрескивал костёр.
Утром он ушёл. Гракк, Буль и Хрум провожали его до края леса.
– Если понадобится помощь – зови, – сказал Гракк. – Мы придём.
– Запомню, – кивнул Кесс.
Он развернулся и зашагал прочь из леса, на Золотой тракт.
К полудню он добрался до постоялого двора, сложенного из камня. Его окна были украшены живыми цветами. Из трубы вился дым.
Кесс прищурился, разглядывая вывеску. Потом дёрнул плечом, поправляя сумку, и зашагал к двери.