Шёпот Трясинного царства

Глава 10

Бертрам шёл впереди, весело подпрыгивая на ходу. В правой руке он сжимал свой охотничий нож и время от времени со свистом рассекал воздух, срубая верхушки сухих папоротников и сметая головки лопухов. Лезвие сверкало в косых лучах заходящего солнца, и с каждым взмахом в воздухе повисал горьковатый запах зелёного сока.

– Вот тебе! – выкрикивал он в такт ударам, обращаясь к невидимому противнику. – Получай, Октавий!

Ангал не спеша шёл следом, опираясь на трость. Тупая боль от удара Крукса всё ещё напоминала о себе под рёбрами. Но глядя, как мальчишка, забыв про страх и болотного владыку, играет в доблестного воина, на лице собакена дрогнула тень улыбки. Пусть рубит. Пусть траву. Сегодня он заслужил право на эту бессмысленную, мальчишескую радость.

В тот день, когда они вернулись из ущелья, им пришлось сделать большой крюк, пока не нашли брод и не перешли реку. Там же, на заросшем берегу, они и переночевали.

Сегодня же они шли весь день по густому лесу, минуя деревья и кустарники, пока не вышли на эту тропу. Лес расступился. Дорога стала шире, под ногами появились редкие следы колёс, а впереди, сквозь редеющие кроны, потянулись дымки – несколько тонких сизых столбиков, растворяющихся в оранжевом небе.

Деревня устроилась на большой лесной поляне, окруженной соснами. В самом центре, на утоптанной до блеска глиняной площади, стоял большой выцветший синий шатёр на южный манер, а рядом с ним – бойцовский круг, вычерченный палкой на земле. Вокруг толпился народ.

– Давай посмотрим, – сказал Бертрам, когда они приблизились.

Люди кричали, спорили, выкрикивали указания бойцам. В воздухе стоял клуб пыли и запах пота.

В кругу бились двое: рыжий сельский парень в одних льняных штанах и лысый боец – жилистый, со смуглой, блестевшей от пота, кожей.

Путники подошли поближе и остановились, заняв хорошее место. Наблюдали, как бойцы обмениваются ударами.

Вдруг рядом с ними грохнул мешок – подошёл мельник. Крупный, под шесть футов, с ручищами, как поленья. Он был с ног до головы в муке, даже брови белые. Клуб пыли взвился в воздух.

– Давай его! В живот бей! – заорал он, сжимая кулачищи. – А теперь в голову!

Но верткий южанин уклонился от удара и резко развернулся, врезав локтем в лицо рыжего. Тот рухнул.

– Ууу, – толпа поморщилась.

Победитель поднял руки.

– Третья победа за сегодня, – проголосил зазывала в красных с синим штанах и повернулся к толпе, оглядывая лица. – Есть ещё смельчаки?

Деревенские переглядывались.

– Я пойду, – рявкнул мельник, выпячивая грудь.

– Давай, Грег, покажи, как надо жернова крутить! – крикнул кто-то.

Здоровяк скинул пыльную рубаху на мешок, обнажив чёрные заросли на груди, и вошёл в круг.

– Делайте ставки! – кричал зазывала.

Местные подошли к столу, сложенному из бочек и досок, где сидели ещё двое южан. Зазвенели медные монеты.

– А мы можем тоже поставить, дядя? – Бертрам коснулся локтя собакена.

– Конечно, – ответил Ангал, но смотрел не на мальчика, а на зазывалу в цветастых одеждах. Как они переглянулись с мельником – дело ясное.

– Я ставлю на молодого бойца, – сказал он у стола и протянул серебряную монету.

– Серебро… – выдохнули местные. – Рискуешь, старик. Наш Грег скрутит его в бараний рог.

– Пусть попробует, – спокойно ответил Ангал. – Я вижу тренированного бойца, поэтому и ставлю на него.

Смуглый за столом угрюмо взял монету и выдал клочок бумаги с неровными каракулями.

– А теперь смотри, – сказал Ангал Бертраму и опёрся руками на трость.

Ставки были сделаны. Бойцы сошлись в кругу.

Южанин пружинил на ногах – колени чуть согнуты, пятки оторваны от земли, готов рвануть в любую секунду. Грег надвигался медленно, как огромный жернов. Руки подняты, кулачищи сжаты.

Первым ударил мельник – размашисто, со всей дури. Южанин нырнул под руку и влепил прямой в челюсть. Грег качнулся, но устоял.

– Специально пропустил, – шепнул Ангал. – Смотри дальше.

– Давай, Грег! – орали свои. – Врежь ему!

Южанин зарядил серию – в корпус, в голову, снова в корпус. Мельник прикрывался, уходил в глухую защиту, пропуская удары по рукам, по плечам. Шатался, но стоял.

Потом вдруг шагнул вперёд и двинул южанина в живот. Тот согнулся, охнув. Толпа взревела.

– А вот теперь, – начал Ангал.

Мельник не стал добивать. Он снова поднял руки, открывая лицо. Приглашал бить. Южанин размахнулся – со всей злостью, со всей обидой. Вложился в удар.

Грег убрал руки и встретил кулак лбом.

Хруст костяшек прозвучал отчётливо, будто ветку переломили. Южанин заорал, схватился за кисть. И в тот же миг тяжёлая ладонь мельника прилетела ему по уху – наотмашь, со всего плеча.

Боец рухнул как подкошенный.

Тишина. Потом толпа взорвалась:

– ГРЕГ! ГРЕГ! ГРЕГ!

Ангал выдохнул, посмотрел на Бертрама.

– Не угадал, – с досадой буркнул он.

Мельник стоял в кругу, подняв руки, и скалился в толпу. А смуглый за столом выругался и спрятал глаза.

Представление закончилось. Довольные местные ринулись к столу за выигрышем. Грег, подбадриваемый хлопками по спине и радостными криками, закинул мешок на плечо и пошёл к холму на краю деревни, где возвышалась каменная мельница.

– Ты думал, он проиграет, – ровно сказал Бертрам.

– Да, – кивнул Ангал. – Теперь нам не хватит на экипаж до Прощальной равнины.

– И что делать?

– Дойдём до Золотого тракта, а там попробую продать трость. Может, встретим торговца.

– А как ты без трости будешь, дядя?

– Найду палку, – усмехнулся Ангал. – Все с палками ходят. Это я один такой важный, как павлин, расхаживаю.

Он потрепал мальчика по волосам и посмотрел на небо. С востока шли тяжёлые тёмные тучи.

– Дождь будет, – добавил он. – Придётся искать ночлег.

Площадь опустела. Местные расходились кто куда.

– Пошли вон за теми, – Ангал кивнул на троих мужчин, что шли впереди, размахивая руками и хлопая друг друга по плечам. Один из них, помоложе, подпрыгивал на ходу, изображая бой. – Спорю, они идут отпраздновать победу. Приведут нас прямо к трактиру.

– Ох, дядя, – усмехнулся Бертрам, – хватит с тебя споров.

Они двинулись следом, держась на расстоянии. Мужчины свернули в узкий переулок, где в конце, у старой липы, стояло широкое бревенчатое здание и светилось окошко. Над дверью висела вывеска с нарисованным кувшином и стёртым названием.