Страница 12 из 76
– Леди Селиция принадлежит к достаточно знатному роду, чтобы не беспокоится о награде, Берт. Вот только от чего её нужно спасать? Наверное, это её очередная фантазия, – Ангал пошевелил палкой угли, и костёр выплюнул столп искр. – Девочка не здорова, мой мальчик, ей чудятся разные вещи – то, чего не видят другие. Она ведёт беседы с насекомыми, поёт никому не известные песни или часами наблюдает, как по утру распускается цветок. У неё достаточно прислуги, лекарей и свиты, чтобы исполнять все капризы. Мы же только зря потратим время.
– И вообще – не ваше это дело, – кивнул Кесс, откусывая кусок горячего, пропитанного дымом хлеба. – Я здесь только, чтобы с чудищем разобраться, как мы договорились. А дальше мы разойдёмся.
Он и сам хорошо знал странности Селиции. Казалось, лишь одна Лисвер находила с ней общий язык, могла вникнуть в её причудливые игры и так естественно обсуждала все те бредни, о которых та говорила. Или просто умело делала вид, что понимает. Он никогда не спрашивал сестру об этом, да и она не рассказывала. Теперь и не спросишь.
– Кесс, у тебя сало горит, – мальчик ткнул прутиком в его сторону.
Моюм вытащил ветку из огня, задул синее пламечко на почерневшем крае. Откусил, медленно прожевал. Жир растёкся по языку, согревая изнутри.
– Ладно. А что там за история с камнем? – перевёл он разговор, обращая взгляд на собакена. – Ты говорил, знаешь что-то.
Ангал вздохнул.
– Змеиный камень, – начал он. – Почти сорок лет назад в Прощальной равнине была война. Люди с жаркого юга, под началом султана Фаттиша, хотели захватить секреты змейдов. Часть камней похитили, мудрецов перебили. Думаю, к твоему гриндилоу попал один из тех, потерянных камней.
– Что в них ценного, помимо кражи душ? – спросил Кесс. – Чем это лучше стрелы из арбалета?
– А тем, что душу всегда можно вернуть обратно в тело, – собакен пристально посмотрел на него, и в глазах отразился огонь. – Змейды используют их для исцеления самых страшных болезней и тяжёлых увечий. Плоть быстрее заживает, когда находится в состоянии долгого непрерывного сна. Что-то вроде обратимой смерти. Богатые господа и купцы со всего света платят целые состояния, чтобы пройти лечение в их мортуариях.
– Лечебное умирание, – прошептал Бертрам, забыв про еду. – Ух ты.
– И вот однажды Фаттиш, султан Позолоченных Костей, что правил жарким югом, возжелал большего. Он старел. Ему было мало исцеления. – Ангал подкинул в костёр пару толстых веток. – Он решил, что с помощью камней сможет переселить свою душу в тело младшего, здорового сына – и обрести бессмертие.
– Бессмертие? – хрипло переспросил Кесс. В его голове что-то щёлкнуло.
– Именно так он и начал эту войну. Тысячи змейдов полегли. Ещё больше людей с юга. Фаттиш получил свои камни. Провёл обряд. И когда его старческую душу вселили в пятнадцатилетнего принца… – Ангал сделал паузу, словно давая каждому представить эту картину. – Юнец обезумел. Метался, бился головой о стены. А в конце концов выбросился с балкона дворцовой башни.
– И что потом? – выдохнул Бертрам.
– Потом трон занял его старший сын, Азар. И первым делом отрубил головы всем советникам, что напоили Фаттиша этой безумной идеей. А после похорон отца и брата, он лично повёл делегацию в Прощальную равнину. Вернул уцелевшие камни. Попросил прощения. Но с тех пор змейды оградились от мира. Одинокого путника они впустят, но если рядом покажется армия – сразу запрутся в толстых стенах, возведенных после той войны.
Ангал последний раз затянулся из трубки, выпустив клубок густого, пряного дыма, потом аккуратно вытряхнул пепел прямо в костёр.
– Поели. Пора и в путь, – сказал он, поднимаясь и начиная присыпать огонь влажной землёй с края поляны.
Кессингер запихнул в рот остатки горячего сала, поднялся и растолкал пса, лежащего рядом:
– Пошёл! Пошёл! – скомандовал он, и лохматый, облепленный хвоей пёс медленно поднялся, отряхнулся так, что вокруг полетела грязь, и бросился в сторону чащи.
Бертрам, смеясь, бросился за ним в короткую, шумную возню.
Кесс подошёл к Ангалу, который закидывал сумку за плечо.
– Признаю, старик, ты знаешь больше, чем кажется, – ровно, без тени прежней насмешки, произнёс моюм. – Я принял тебя за побитого жизнью бродягу. Там, у ворот. – Его взгляд скользнул по распухшей брови собакена, по мятым и запылённым одеждам. – Что с тобой случилось?
– Ах, это, – махнул он рукой. – Это всё Богумил. И его жуткий охранитель.
– Что за Богумил?
– Торговец роскошью. Он сам явился ко мне в приют. Выкупил щенков. Как оказалось, чтобы подготовить из них бойцовых псов и продать втридорога. Сам организует кровавые зрелища. Иногда просто отдаёт щенка на растерзание закалённому в боях псу, чтобы потешить публику. Покалеченных в боях отдаёт на мыловарню, самых хорошеньких – оставляет себе для утех.
– Каких ещё утех?
– Человек, который мне об этом поведал, описал это как... – Ангал посмотрел на Бертрама, гоняющегося за собакой в десяти шагах впереди и понизил голос, – как телесные ванны со щенками.
Кессингер поморщился.
– Фу. Мерзость, – резко выдохнул он.
– Именно, – злобно фыркнул собакен. – Негодяй любит только самых юных и пушистых, а как подрастут – сразу в бойцовые ямы и на мыловарню.
Впереди Бертрам взобрался на поваленную берёзу и, приставив ладонь козырьком к глазам, радостно выкрикнул:
– Смотрите! Мы пришли! Я вижу болота!
– Покончим с нашим делом, – пробурчал Ангал, ускоряя шаг. Его взгляд стал тяжёлым и твёрдым. – А уж потом я подумаю, как рассчитаться с этим Богумилом. Основательно.
Здешний лес стал окончательно чахлым и влажным. Воздух густел, пропитываясь запахом гниющих корней и стоячей воды. Они петляли между кочками, поросшими жахлой травой.
– Будьте осторожны, – наконец сказал Ангал, останавливаясь. – Вон там его владения начинаются. – Он ткнул тростью вперёд, где деревья расступались, открывая взгляду бескрайнюю, затянутую зелёной плёнкой поверхность топи.
Кесс кивнул, постучикая пальцами по рукояти меча. Бертрам, бледный, но собранный, держался за ошейник лохматого пса, который притих, нервно облизываясь.
Они упёрлись в глухую стену рогоза и камыша, а за ней – лишь мутная вода. Остановились. Ангал ткнул тростью в мягкую землю несколько раз, хмурясь.
– Сюда, – буркнул он и кивнул вправо, где земля казалась твёрже.
Они обошли заросли, продираясь сквозь колючую поросль лозняка, и внезапно вышли на открытое пространство.