Шёпот Трясинного царства

Глава 6

– Да сколько можно? – прорычал Кесс, когда Собака в очередной раз сошёл с тропы вместе с телегой и начал рыться мордой в куче опавших листьев. – Так мы и до ночи не доберёмся.

Моюм соскочил на землю и упёрся в телегу, чтобы та окончательно не скатилась в канаву, потом ударил Собаку плетью несколько раз.

– Давай, пошёл! Пошёл! – и бедное животное повернуло обратно на дорогу, попутно выплёвывая гнилые ветки и грязь, Кесс же в это время подталкивал телегу сзади.

Потом он заскочил обратно и ещё раз огрел спину Собаки, телега резко дёрнулась и поехала.

Моюм вернулся к мыслям о записке.

«И как я раньше не заметил? – подумал он. – Голубка всё это время была прямо перед моим носом».

Принцесса Селиция была их главной поклонницей и доброй подругой для Лисвер. Хоть эта девочка казалась Кессу странной, он проникся к ней симпатией, наблюдая, как она восторгалась каждый раз, когда они с Лисвер выступали с музыкой и песнями на ежегодных фестивалях. А потом Селиция обязательно приглашала их во дворец на чаепитие и подолгу болтала с Лисвер о вещах, которые ему казались бредом: о танце мотыльков вокруг свечи, о том, как пахнет дождь за час до того, как он начнётся. Лисвер слушала. По-настоящему слушала.

Теперь же, в этой записке, она молила о помощи – девочка, живущая во дворце и окружённая верными рыцарями. Дочь самого Арвина Мунрея – лорда Чернокамня и правителя здешних земель. Это выглядело странным.

– А когда мы сделаем копьё? – поднялся за спиной сонный Бертрам, укутанный в толстый коричневый плащ. Мальчик всё это время тихо спал, лёжа позади, а теперь встал и пересел на скамью, потеснив Кесса.

– Когда будем на месте, – ответил моюм и хлыстнул Собаку по лохматой спине. Мальчик тем временем крутил в руках тяжёлый стальной наконечник.

– А какую награду обычно получают за спасение принцессы? – спросил он, и в его голосе звенела неприкрытая, мальчишеская жажда чуда.

Кесс немного помолчал, следя, чтобы Собака не сошёл с дороги, когда она стала поворачивать. Повозка подскочила на кочке.

– Думаю, что за такое дело дадут земли, титул или даже замок с сундуком золота впридачу, – телега снова начала съезжать в сторону оврага и Кесс, схватив Собаку за длинную шерсть, попытался направить его обратно на дорогу. Потом с раздражением рявкнул. – Но я попрошу лишь обычного осла! Стой же ты, скотина!

Собака резко кинулся вправо, в сторону леса, хрипло лая – с одной сосны на другую перепрыгнула рыжая белка. Повозка въехала в овраг в рытвину, накренилась – и с глухим, фатальным треском у неё отломилось переднее колесо.

– Да чтоб тебя..! – крикнул Кесс и ловко спрыгнул на землю. Бертрам выкатился из повозки прямо в мелкий овраг, заросший толстым, влажным одеялом мха.

– Куда тебя несёт? – накинулся на Собаку моюм, осыпая его короткими, отчётливыми ударами плети. Животное сжалось под опрокинутой повозкой, прижав уши.

– Ему скучно, – сказал Берт, отряхиваясь от сора, – хочет побегать. Давай отпустим его ненадолго, пройдём пешком.

– Мы и так пойдём пешком, – Кесс пнул отвалившееся колесо, и оно покатилось в папоротники. Он вытащил из-под брезента свою походную сумку и перекинул через плечо. – До топей уже недалеко.

Кесс вытащил нож и разрезал кожаную упряжь на груди Собаки. Пёс, почувствовав свободу, облизал моюма пахучим, шершавым языком и умчался в лес, оглашая его радостным, бестолковым лаем.

Когда они прошли половину пути, отделявшего их от топей, плащ Бертрама покрылся тонкими обломками веток, листьями и серебристой паутиной; на его серых штанах висели колючки репейника. Кесс же счищал с себя хвою и сор каждый раз, когда протискивался сквозь очередную заросль, его протез глухо стучал по корням.

Воздух, до этого пахнувший хвоей и сухими листьями, начал меняться. Сначала примешался запах прелой древесины и влажной, холодной земли. Сам лес стал редеть, ветви перестали хлестать по лицу. И наконец до них донёсся тот самый, ни с чем не сравнимый запах – гнилостный, сладковатый, густой аромат стоячей воды и вековой тины.

– Там впереди костёр, – сказал Бертрам ещё до того, как аромат дыма донёсся до Кесса.

– Давай посмотрим. Наверное, это наш с тобой друг.

– Пахнет чем-то вкусным, – Бертрам ускорил шаг. Из кустов с радостным поскуливанием выскочил Собака, сразу уловивший знакомый аромат и пустивший слюни.

«Жареный хлеб и сало», – определил Кесс, и у него предательски заурчало в животе. Они вышли на небольшую поляну у самого края леса, за которой уже начиналась чахлая, болотистая поросль. Он сидел к ним спиной, но Кесс узнал его тёмно-серый выцветший плащ, висячие коричневые уши и седую полулысую макушку.

Собакен повернулся к ним.

– Присаживайтесь, – сказал он спокойно. – Поедим, да пойдём дальше. Болота ждать не будут.

– Это я с радостью, дядя Ангал! – Бертрам присел рядом с собакеном на валежник и почтительно взял из его протянутой руки опалённую ветку с нанизанными на неё ломтями поджаренного хлеба и толстыми кусками сала.

– И ты тоже садись, – обратился старик к Кессу, кивая на камень с противоположной стороны костра. – Еды на всех хватит.

Кесс уселся, снял сумку и начал насаживать на свой прут провизию с аккуратно разложенного холщового полотнища. Влажная земля вокруг была застлана свежим сосновым лапником – старик знал толк в долгих стоянках. Рядом лежал мешок и каравай ржаного хлеба.

– После болота мы пойдём спасать принцессу, – выпалил Бертрам, проглотив первый кусок и стекающий с подбородка жир. – Мы нашли секретную записку у Кесса дома!

– Какую ещё принцессу? – Ангал посмотрел на моюма, раскуривая трубку.

Кессингер поднёс свою ветку к тлеющим углям. Сало начало шипеть и понемногу таять, наполняя воздух дымным, животным ароматом.

– Я ничего не говорил про «мы», – ответил он ровно. – Навестить принцессу Селицию – это моё личное дело. И я почти уверен, что она просто затеяла очередную игру. Она ведь ребёнок.

– Селицию Мунрей? – пожилой собакен выпустил клуб дыма. – Она дочь лорда Арвина и леди Софии, из очень старого рода. Но принцессой её назвать нельзя. Это не королевская кровь.

– Так она не принцесса? – мальчик перестал жевать, разочарование на мгновение исказило его лицо. – А как же награда? Замок, золото?