Страница 10 из 76
Бертрам, оглянувшись на приникшего к окну моюма, протянул руку к мерцающему предмету и быстро схватил его. На ощупь – твёрдое и холодное, как камень, но гладкое, как отполированный янтарь. Он повертел находку в руках, пытаясь разглядеть в полумраке. Это был маленький черепаший панцирь, украшенный резьбой и тщательно начищенный до перламутрового блеска.
«Какой красивый, – подумал мальчик и, не раздумывая, сунул его в свою сумку. – Всё равно здесь пропадёт.»
– Нашёл, – глухо прозвучал голос Кесса. Он откинул ещё две доски и занырнул в чёрную дыру под полом. Оттуда послышалось железное бряцанье.
– Там гвозди? – прошептал Бертрам.
– Наконечники. Для стрел, – моюм вылез, волоча за собой небольшой льняной мешок. Он развязал его и вытряхнул содержимое на пол. В свете фонаря засверкали горсти стальных трёхгранных и ромбовидных наконечников. – Не больше двух дюжин, – заключил он. – А это – тебе.
Он протянул Бертраму один из наконечников – тяжёлый, массивный, самый крупный из тех, что лежали на полу.
– Это для копья. Осталось найти крепкую палку по дороге.
– Но у меня уже есть нож, – мальчик похлопал по коричневым кожаным ножнам на поясе.
– Чем дальше твой соперник, тем лучше, – отрезал Кесс. Он запустил руку под пол ещё раз и вытащил небольшой деревянный короб. – А здесь – гусиные перья и запасная тетива. Это заберу я.
Бертрам потрогал стальной шип. Он был холодным и смертельно острым. «Таким можно пробить череп кабану. Или… чему-нибудь похлеще», – без тени сомнения подумал он.
Кесс снова занырнул под половицы, и на пол мягко упали короткий прочный нож с намертво всаженной деревянной рукоятью и пустой, но добротный кожаный колчан.
– Здесь всё, – моюм уложил доски на место, притоптал их ногой, потом стал быстро складывать вещи в снятую со спины походную сумку. Колчан повесил на пояс.
Через мгновение он подскочил к старому шкафу в самом тёмном углу комнаты и начал в нём рыться, без церемоний выбрасывая на пол поношенные одежды. В конце концов он расправил в руках плащ – толстый, из грубой коричневой шерсти, с капюшоном и заплатками на локтях.
– На, – бросил он его Бертраму. – Ночи становятся холодными. Тебе пригодится. А теперь – возвращаемся.
«Так скоро?» – промелькнуло у мальчика. Этот дом, этот хаос, хранящий следы чьей-то жизни, внезапно показался ему бесконечно интересным. Хотелось покопаться в старых вещах, задать вопросы, понять…
Напоследок он окинул взглядом помещение. Луч фонаря скользнул по углу, и там, среди осколков фарфора, на мгновение блеснуло что-то белое. Маленькая фигурка с отбитым крылом.
«Ангел?» – мальчик, не раздумывая, метнулся в угол и схватил её в тот самый миг, когда свет погас – Кесс взял фонарь и направился к выходу.
– Идём уже, – прошипел моюм из темноты у двери. Берт выбежал за ним, крепко сжимая в руке находку. Её острые, сломанные края впивались в ладонь.
Они вернулись к повозке тем же путём – через кустарники, ямы и страх быть замеченными. Собака тихо буркнул, увидев их, и завилял хвостом, стуча им по земле.
Пока Кесс быстро укладывал добычу в телегу и проверял упряжь, Бертрам сел на землю, прислонившись к колесу, и вынул свою находку. В свете поднявшейся луны он разглядел её лучше. Это была голубка. Белый фарфор, тонкая работа. Одно крыло было отбито по самое плечо, но в изящно изогнутой шее, в наклоне головки всё ещё была странная, печальная грация. И что-то внутри… что-то шелестело. Он потряс фигурку – тихий, сухой звук. Аккуратно, пальцами, он нащупал в отверстии под отбитым крылом свёрнутый в тугую трубочку клочок бумаги.
– Кесс, – позвал он тихо. – Смотри.
Моюм обернулся. Бертрам протянул ему фигурку и крошечную, испещрённую мелкими письменами записку. Кесс взял её, поднёс к свету луны и начал читать. Мышцы на его серой мордочке напряглись, уцелевшее ухо прижалось к голове.
Кесс долго смотрел на записку, потом медленно, с невероятной осторожностью, свернул её обратно и спрятал в скрытый карман под плащом. Он поднял взгляд на Бертрама.
– Что там написано? – спросил мальчик.
– Расскажу по дороге, – сказал он хрипло. – А теперь полезай в телегу. Нам надо спешить.