Страница 47 из 76
И если повезёт — соберу всё, что ушло не в то кольцо.
Я выбрался наружу, шатаясь. Доспех стягивал раны, восстанавливал суставы, но работал на издыхании. Щит держался на остатках энергии, а моё ядро…
Пустое. Почти.
Бежать в таком состоянии — смерть.
А терять время — значит позволить сектантам добраться до крепости и навсегда потерять доступ к их грузу.
Я знал способ.
О нём не говорили вслух. Даже в кругах тех, кто жил на грани.
Метод срочного восполнения.
Слишком дорогой. Слишком расточительный.
Никто в здравом уме не стал бы так использовать ресурс.
Но мне было некогда быть здравомыслящим.
Я опустился на одно колено, вытянул руки вперёд. Активировал доступ к резервному отсеку.
В нём — десятки ядер третьей ступени.
Я начал их растворять.
Одно. Второе. Пятое. Десятое.
Энергия текла в руки, проходила сквозь кожу, вливалась в энергетическую структуру.
Но ядро… почти не реагировало.
Медленно. Тяжело. Как через вязкий ил.
Эти ядра были слишком слабыми. В них не было потенциала. Только сырая масса.
Поглощать их — всё равно что пытаться топить кузнечный горн сырым мхом.
Я скрипел зубами. Внутри всё жгло.
Тридцать.
Сорок.
Семьдесят.
Сто.
Ядро медленно оживало. Сначала слабое свечение. Потом — пульсация.
Я продолжал.
Двести.
Триста.
Четыреста.
И, наконец, вспышка.
Ядро загорелось. Полностью. Чистым светом. Энергия рванула по телу, и я встал. Доспех ожил. Щит восстановился. Чувства обострились.
Я сорвался с места.
Каждый шаг вгрызался в землю, каждое движение — на пределе. Но теперь я летел.
Я знал направление. Я помнил расстояние. И теперь я был быстрее, чем прежде.
Где-то через полчаса вперёд прострелил знакомый импульс. Несколько аур.
Сектанты.
Они шли спокойно, без оглядки. Видимо, уверенные, что всё позади. Что их груз в безопасности. Что никто не посмеет даже попытаться.
А вот и ошибка.
Я успел.
Я двигался на опережение.
Быстро. Чётко. Холодно.
Никаких сомнений, никаких вспышек гнева — только цель и расчёт. Они шли к крепости. Я — вдоль маршрута, срезая путь через овраги и скалы, пока не оказался впереди.
Место выбрал подходящее — узкое ущелье между двумя каменными выступами. Природная ловушка. Издали не видно, сверху не обойти, скорость снижает автоматически. Выйдешь на середину — окажешься в зоне поражения.
Я взобрался выше, на выступ, и начал готовиться.
Создал десятки копий, острых как бритва, обратившись к стихии льда. Вложил треть энергии ядра — не просто сила, но волю, намерение, устойчивую направленность. Эти снаряды не летели — они охотились.
Когда отряд появился внизу, я уже держал копьё в одной руке, а другую вытянул вперёд, подводя пальцы к обрыву.
— За всё, что вы забрали. — прошептал.
И сжал кулак.
Вспышка. Звон. Смерть.
Копья сорвались с неба, как шквал. Хрустящий, ледяной, безжалостный шквал. Они били в головы, спины, артефактные амулеты, в щиты, в кости — во всё. Плотно, без пауз.
Сектанты даже не успели закричать.
Когда пыль рассеялась, на ногах стоял только один.
Главный.
Он был силён — по энергетике, по доспеху, по концентрации. Выставил щит, успел отразить часть, успел выжить.
Но уже был моим.
Я спрыгнул с уступа. Копьё — на изготовку. Щит — вполсилы.
Тело болит, разум гудит, но в груди горит жажда.
Не злость. Не месть. А жёсткое, рациональное доказательство самому себе, что я всё ещё способен побеждать.
Мы сошлись.
Он атаковал первым — широким, зарывающим ударом. Я отбил. Перевёл. Ударил в ответ — коротко, точно, в бок.
Он отступил, но я не дал дышать. Бросок — в колено. Разворот — в грудь. Рывок — в шею.
Я искал слабости.
Не играл. Не насмехался. Не бросал фраз. Просто бил, пока он сопротивлялся.
А потом — когда перестал. Когда руки опустились, а ноги начали дрожать — завершил. Не добивая. Не убивая. Просто снял с него всё.
Амулеты. Кольца. Элементы брони.
Одно кольцо — с гравировкой.
Я проверил его первым.
Внутри — ядра.
Множество.
Четвёртая. Пятая ступень.
Я хмыкнул. Коротко. Без радости — просто удовлетворение.
— Хоть в чём-то день не зря.
Сектант ещё дышал. Лежал на боку, сплёвывая кровь, и смотрел на меня глазами, в которых было что угодно, только не раскаяние.
Я присел рядом.
Копьё — рядом с его шеей.
— Давай поговорим. — тихо.
— Иначе следующая пойдёт через позвоночник.
Я сидел рядом, удерживая копьё возле его шеи. Пыль медленно оседала на землю, а кровь из рассечённой губы сектанта стекала по щеке и впитывалась в землю. Он хрипел, тяжело дышал, но всё ещё был в сознании.
— Говори, — тихо сказал я. — Изгои. Сектанты. Что вы задумали? Что вам нужно? Зачем эти союзы, зачем армия?
Он попытался усмехнуться, но вышло только болезненное подёргивание губ. Грудь сотрясалась от кашля, в нём уже была кровь.
— Ты… думаешь… ты что-то понимаешь? — прохрипел он. — Вы… все… такие. Думаете, что это война за территории… за ресурсы…
Я не стал перебивать. Просто смотрел. Молчание работало на меня.
— Это… очищение, — выдавил он, с кривой усмешкой. — Все… неверные… падут. А кто выживет — будет… полезен. Рабом. Инструментом. Каналом.
Он закашлялся, сплюнул.
— Мы готовим землю… для врат. Когда всё будет готово — откроются.
Он поднял мутный взгляд на меня.
— И тогда… руины останутся… позади. Мы… уйдём. В открытый мир.
Я выдохнул. Не то чтобы это было неожиданно — но услышать такое вслух…
— Даже вы, фанатики, мечтаете вернуться домой, — хмыкнул я.
Он зарычал сквозь кашель, но говорить больше не стал.
Взгляд — упрямый. Чужой. Без страха.
Бесполезно.
Я встал.
— Плохо ты закончил, — произнёс, глядя сверху вниз. — Не то чтобы я ждал откровений… но хоть что-то дельное мог бы сказать.
Он что-то прошептал. Возможно — молитву.
Или проклятие.
Неважно.
Я взмахнул копьём.
Короткий, точный удар.
Без гнева. Без ненависти.
Просто точка.
Он затих.
Я вытер лезвие о его плащ, встал и оглядел поле. Пусто. Только тела. Копья давно растаяли. С неба медленно падали ледяные крошки, словно снег в пустыне.
Нужно было уходить.
С добычей. С ответами. И с новым, неприятным знанием: врата.