Страница 7 из 57
– На втором этаже в техникуме, фотография без стекла, – пояснил брат, – она старая, мутная, но разобрать можно. Там студентки нашего техникума что-то сажают. Так вот, я заметил, что некоторые детали на ней меняются. Сначала просто не придал значения, а потом подумал, что этот снимок из разряда тех, о которых ты мне рассказывал.
– Что?
– Точнее, не мне. Ты со своим другом на кухне по телефону разговаривал, а я случайно за дверью стоял и всё слышал.
Пара свистящих вздохов в трубке.
– Голову откручу, – затем пообещал Виталий совершенно серьёзно. – Так, быстро родителям записку оставь, что у меня ночуешь, и дуй ко мне! По телефону такие вещи не обсуждают.
В трубке коротко запищало.
Глеб огляделся: машинка только что закончила стирку. Быстро развесив вещи, он черкнул пару строк на той же записке, что лежала на столе. Посмотрел на копилку на подзеркальном столике, вздохнул, выгребая мелочь – предстояло ловить такси.
Через полчаса он был на Кронверкском.
Дверной звонок не успел затихнуть, как дверь, обитая коричневым дерматином, распахнулась. На пороге возник хозяин: в джинсах, чёрной футболке и удобном коричневом кардигане крупной вязки, с длинными волосами, стянутыми резинкой. Он молча втолкнул Глеба внутрь.
– Я надеюсь, ты никому не сообщал о том разговоре? – поинтересовался кузен, пока младший брат раздевался в широкой прихожей, вешая шапку и куртку на вешалку из оленьих рогов.
– Виталь? – Глеб потрясённо оглянулся. Тот полюбовался видом брата, стоящего, как цапля, на одной ноге и держащего в руках разношенные шлёпанцы.
– Ты чего? Когда я тебя выдавал?
– Так вот, дорогой родственничек! – Виталий понизил голос. – Я тебя по-хорошему предупреждаю: если проболтаешься, об археологии можешь забыть. Ты меня понял? Лично позабочусь, чтобы тебя на физмат засунули, а интегралы по ночам в кошмарах снились!
– Да что я такого… – попытался спросить Глеб, но Виталик перебил:
– Пока ничего. – И выразительно повторил: – Пока.
– Ладно, топай в комнату, я сейчас приду. Хорошо хоть, ума хватило мне позвонить.
Глеб, пыхтя, как сердитый ёжик, раздвинул занавеску из пластиковых трубочек и прошёл в комнату кузена. Войдя, он с огромным усилием подавил желание хлопнуть дверью так, чтобы африканская маска со стены сорвалась. Жалко, раритетная вещь всё-таки. Поэтому дверь он аккуратно прикрыл и стал рассматривать фотографии над диваном.
Интересно, зачем Виталию старые материалы из журналов? Вот фотография календаря майя, другая – с раскопок в Александрии. На третьей – какое-то тропическое растение. А это что? А, точно, мумия Тутанхамона.
Судя по приглушённым обрывкам слов, доносившимся из коридора, кузен с кем-то разговаривал по телефону.
«Почитать, что ли?»
Наугад вытащив из шкафа толстый альбом, Глеб присел на диван. Открыл первую страницу – и пропал. Яркие краски, песок, древние камни...
В себя он пришёл от громкого хмыка прямо над ухом. Разочарованно вздохнув, он оторвался от страницы. За окном уже сгустился питерский сумрак. А ведь только что он щурился от палящего солнца Египта!
Он недовольно посмотрел на кузена. Тот всплеснул руками:
– Нет, вы посмотрите на него, он ещё дуется! Тебе объяснить, что чуть было не произошло?
– Если ты о том, что я подслушал разговор…
– За это я тебе потом «чертей» дам, – пообещал Виталий, взлохматив ему шевелюру. – Подслушиваешь, так подслушивай до конца. Я о той ситуации со старым снимком, – пояснил он.
Глеб заинтересованно кивнул.
– В общем, если кратко: молодой студент Ленинградского университета Сергей Ивченко страстно увлекался фотографией. А так как он был лаборантом на факультете…
Виталий придвинул к себе стул, сел на него верхом и внимательно взглянул на кузена.
– Да-да, он был химиком. И весьма неплохим. Если бы не война, возможно, стал бы гениальным учёным. Как ты понял, отсутствие проявителей в магазинах для него проблемой не являлось: он мог изготовить их сам, были бы ингредиенты. А купить реактивы – пара пустяков.
В голосе брата послышалась гордость за давно почившего вундеркинда.
– Так вот, точные обстоятельства неизвестны, но ему удалось перед войной создать… М-м, необычный проявитель.
– Что необычного может быть в проявителе? – изумился Глеб. – Это же не платок фокусника, а химия!
– Много ты понимаешь в работе иллюзиониста, – хмыкнул Виталий. – Их инструменты тоже с секретами.
– Только не говори что он случайно эликсир жизни изобрёл, – Глеб хмыкнул похоже, – не поверю.
– Нет. Просто, скорее всего, он использовал особый ингредиент, превращающий фотографии во временные червоточины.
Глеб ошеломлённо переварил эти слова, стараясь представить себе затянувшийся кошмар.
– Жуть, – поёжился он. – А откуда ты об этом знаешь, братец?
Виталий помолчал.
– Ты знаешь, что такое альтернативная история? – вопросом на вопрос ответил он.
– Ты про попаданцев или про многовариантность событий? Ну, миры, где Крымская война продолжается, или стимпанк?
– Проникновение через червоточины в прошлое более реально, – задумчиво рассматривая Глеба, ответил Виталий. – Как думаешь, что случится, если кто-то из будущего попытается повлиять на события в прошлом?
– У него ничего не получится, – мотнул головой Глеб. – Максимум, себе навредит.
Виталий печально покивал. У Глеба холодок прошел между лопаток.
– А прецеденты были?
– Некоторые «энтузиасты», – скрипнул зубами кузен, – пытались отменить восстание декабристов. Это тот случай, когда Страж Времени – да, у нас есть такая служба, и она существует во всех эпохах – просто не успел изолировать червоточину. Пятеро горе-студентов с истфака обнаружили проход в 1825 год.
– И? – Глеб подался вперёд, решив расспросить про стражей позднее.
– И... Знаешь анекдот? Декабристы разбудили Герцена. Герцен разбудил Ленина. Ленин разбудил революцию, и теперь все ходят невыспавшиеся и злые?
– Кто ж его не знает, – хохотнул Глеб, выжидательно смотря на кузена.
– Правильно. Эти недоумки решили: если декабристов не будить, все будут спокойно спать. И сунулись на Сенатскую площадь, к солдатам Измайловского полка.
– Придурки, – Глеб схватился за голову. – Их же могли прихлопнуть на месте!