Страница 1 из 57
Глава 1. Проявитель
1940
Дверь лаборатории закрыта плотно, снаружи на двери висела штора из плотной чёрной ткани – не пропускающая ни единого луча света. Сергей удовлетворённо кивнул и начал работу.
Предстояло проявить плёнку, на которой ещё с прошлогодних каникул оставались неотправленные материалы. Кто же знал, что они с деканом их факультета бывшие однокашники и тот недавно навещал родные края? А потом, после разговора с его матерью, устроил выволочку студенту Ивченко от всей широкой деканской души.
Зарядив плёнку в барабан и поставив её в бокс, плотно прикрытый крышкой, Сергей включил слабую красную лампочку и посмотрел на бутылку с проявителем. Увиденное заставило вполголоса выругаться словами из разряда тех, за которые невоспитанным детям моют рот с мылом. Жидкости было едва на донышке.
Так… Сергей лихорадочно вспомнил состав и бросил взгляд на стоящие на столике часы – у него было семь минут, целых семь. Рядом с часами стоял кем-то забытый алебастровый флакон: на его пробке был выгравирован прямоугольный треугольник с горизонтальной чертой. «Интересно, кто из девчонок такие модницы? Блин! – мысленно треснул себя по затылку студент. – Чем я только думаю? Учили же – замена ингредиентов! Только бы духи оказались не масляные!»
Взяв флакон, Сергей несколько раз коротко махнул ладонью, направляя воздух к лицу. Странный тонкий запах, напоминающий пыль слежавшихся книг, смешивался с резким, привычным ароматом.
«Фух! Пронесло! Спирт. Работаем!»
Наморщив лоб, вспомнил нужные пропорции. Руки уже делали привычное дело: растворяли, смешивали. Наконец новый раствор был готов.
Достав через некоторое время плёнку из бачка, с огорчением убедился, что на ней остались всего два снимка: первый – настраивал фотоаппарат, снимал во дворе дома собаку, а второй – перед приездом домой по маминой просьбе сфотографировал бывший особняк Фроловых. Для собаки Сергей выбрал мелкий лист фотобумаги длиной в ладонь, а для здания – чуть побольше. Получились очень чёткие снимки. Правда, собака на фото вышла немного в другой позе, чем была на негативе, но Сергей быстро убедил себя в том, что ему просто показалось. И сделал запись в дневнике: «Никогда не надо сдаваться! Сегодня проявлял фото, не обнаружил в лаборатории проявителя. Пришлось вспоминать состав и всё делать самому, но вместо спирта позаимствовал чьи-то духи (простите, девочки!). Опыт удался, фотографии яркие и очень чёткие».
Решив не оставлять в лаборатории остатки самопального проявителя, Сергей аккуратно слил жидкость из бокса в пустую бутылку из-под запрещённой к распитию в стенах университета наливки и завинтил крышкой. Погасил лампу, извлёк из бокса плёнку. Привычно завернув её в тёмную бумагу, отправил также в широкие недра портфеля. Со вчерашнего дня начались каникулы, и сегодня он со спокойной душой отправлялся на вокзал, чтобы сесть в поезд, идущий до его деревни. По пути можно будет навестить сестрёнку в библиотечном техникуме на Лиговском. Эх, скоро последний курс, а после выпуска он будет вольной птицей – геохимиком, трудящимся на благо страны. Пора собирать чемодан.
Лиду он застал сажающей деревья в компании однокурсниц и, не удержавшись (уж больно ракурс был хорош – сестра как раз склонилась, придерживая саженец), щёлкнул затвором. Звук был тихим, но его хватило, чтобы Лида подняла голову. Быстро попросив товарок подменить её, она подбежала к Сергею и повисла у него на шее.
– Привет, братишка! – Она заметила чемодан у его ног. – Ты домой?
– Странный вопрос, – хмыкнул Сергей, любуясь белокурой, розовощёкой красавицей-сестрой. – Ты разве не со мной?
И очень удивился, когда она помотала головой.
– Мы с девочками записались на курсы при медицинском институте. Ты передай родителям, что я их люблю, скучаю, но приехать не смогу.
– А ты выросла, кнопка, – с уважением сказал он.
– Сам ты дылда! Вот увидишь, я стану хорошей медсестрой.
– Самой лучшей, – поддержал брат. – Ну, я пошёл, а то там тебя уже заждались, – кивнул Сергей на подруг Лиды.
– Стоять! – Лида решительно взяла его лицо в ладони, но тут же отдернула одну руку. Вместо этого тыльной стороной ладони она осторожно смахнула что-то невидимое с щеки брата и быстро чмокнула его в нос. – Вот так, теперь иди.
Она чуть отстранилась, глядя ему прямо в глаза:
– Да, фотографию, как проявишь, не показывай. Никому. Кроме мамы. Обещаешь?
– Раскомандовалась! – прищурился Сергей. – Боишься, женихов отобью? – пошутил он.
Но, заметив нахмуренные брови сестры, поспешил добавить:
– Ладно, ладно, обещаю.
Удовлетворённо кивнув, Лида подпрыгнула и побежала обратно к подругам. Сергей проводил её взглядом, поднял с земли чемодан и поспешил на вокзал.
По приезде домой «любимый сын» сначала получил по загривку от отца, потом был прощён, зацелован матерью и плотно накормлен.
Вырвавшись из-за стола, Сергей на ходу потрепал лохматую Радку и метнулся в сарай. Там, в углу, у него была оборудована мини-лаборатория.
Он повесил на дверь табличку «Не входить», плотно завесил щели старыми одеялами и включил тусклую красную лампу, медленно привыкая к слабому освещению.
«Ну вот, теперь можно работать».
Сергей перелил в бачок остатки экспериментального проявителя. Жидкость странно пахла – спиртом и чем-то затхлым, книжным. Он опустил туда плёнку, снятую у техникума, и начал отсчитывать время, сверяясь с часами.
Как всегда в такие моменты, время замерло, сжавшись до размеров кассеты.
Наконец, он достал плёнку, промыл её, поднес к глазам. И секунды снова начали свой резвый бег.
Пусто. Всё засвечено. Опять белые полосы вместо изображений.
– Чёрт, – досадливо поморщился он. – Неужели всё зря?
Сергей уже хотел вылить раствор, как вдруг заметил одно темное пятно. Не всё потеряно!
Аккуратно вырезал этот крошечный участок и положил в фиксаж.
Когда изображение проступило, он хмыкнул, разглядывая результат при тусклом свете.
– Точно, Лидка. И вид сзади, самый «удачный» ракурс.
Сергей развеселился и пинцетом выбрал для этого снимка самый большой лист, нашедшийся в лаборатории. Он остался с тех времён, когда они с другом печатали плакаты. Большой, квадратный.
1975 г.