Страница 6 из 57
Глава 3. Цензоры времени
Глеб ворвался в гардероб торпедой. Молча выхватил у ухмыляющегося Ильи куртку и потопал к выходу, показав приятелю кулак. Тот сначала офигел, а потом помчался за ним. Карина потрясённо наблюдала эту сцену, прикрывшись учебником, а потом расплылась в ехиднейшей улыбке: кажется, в рядах мальчишек раскол, интересно из-за чего? Ну, да с этим можно подождать, но где её носит, эту Щукину? Что можно делать в их библиотеке так долго? Она слегка поддёрнула рукав куртки и взглянула на маленький циферблат на позолоченном браслете. Половина шестого? Однако!
Одногруппница появилась бледная, краше в гроб кладут. Выслушав её оправдания, Карина успокоилась и даже пожалела подругу: действительно, зубная боль – не шутки. Договорившись о созвоне, она распрощалась с Ташкой и поспешила на метро.
Она бежала так быстро, что, пробегая под аркой, не заметила тёмную фигуру, метнувшуюся в сторону при её приближении.
Это был Илья. Он прикрывал ладонью нос, между пальцев капало. Нельзя, чтобы его видели сейчас. Облизнул губы, ощутив солоноватый привкус, и разозлился. Получить плюху от тихого, удобного Глебушки? И из-за кого?
Вспомнил, как, нагнав приятеля, рванул его за плечо. А тот, неумело замахнувшись, ударил. Кулак прилетел в нос. Пока Илья ошарашенно стоял, пытаясь склеить реальность, в которой тихоня Глеб озверел, тот нанёс ему несколько ударов по корпусу.
«Ну нет, – рассвирепел он, – наглецов надо учить!» – и пару раз ударил невесть что возомнившего щенка ногой. Глеб проехался по грязному снегу, с головы слетела шапка. Боль отрезвила его. Не став больше связываться с приятелем, он кое-как встал и поспешил на автобус.
Кое-как протиснувшись в салон, Глеб сунул руку в куртку – пусто. Проездной вылетел из кармана во время драки. С другого конца автобуса уже пробирался усатый контролёр. Пассажиры недовольно ворчали, но расступались, пропуская его.
Глеб проинспектировал карман джинсов: после посещения столовой там должна была остаться мелочь. Торопливо пересчитал монеты. Уф, повезло! На проезд хватает.
Проходя мимо, кондуктор поинтересовался:
– Обилечиваться будем, молодой человек?
– Будем, – кивнул он и протянул ему зажатую в кулаке мелочь.
Оторвав от висевшей на плече бобины билет, тот потопал дальше, заунывно повторяя:
– Готовьте ваши билеты, граждане, готовьте билеты.
Глеб пробился к окну и прижался лбом к холодному стеклу. Оправдания случившемуся он не находил. Что на него нашло? Поднял руку на девушку! Набил морду своему другу!
Вспомнил удивлённое лицо Щукиной, когда вывернул ей руку и застонал, саданув кулаком по бедру. Ну он же совсем не хотел! Думал вот, удобный случай поговорить наедине, а получилось? Как по одному из протухших сценариев Ильи, которые тот с ухмылочкой пересказывал «зелёному» дружку. А зная характер Ташки, обходить её теперь придётся десятой дорогой.
Домой добрался уже когда стемнело. Хорошо ещё, родители были в театре, иначе пришлось бы как-то объяснять рваную и грязную одежду.
Захлопнув дверь, он стянул с себя куртку и брюки, прошёл к стиральной машинке и, прежде чем загрузить их, проверил карманы. Убедившись, что всё в порядке, запустил стирку. В своей комнате, роясь в шкафу, он мельком глянул в зеркало на дверце и заметил на бедре большую гематому.
«Хорош, – иронично подумал он. – Докатился, сын интеллигентных родителей!»
Стараясь не слишком тревожить больную ногу, натянул новые джинсы и надел футболку. Пройдя на кухню, он увидел на столе записку.
«Сын, мы в Мариинском дворце. Мама изъявила желание послушать “Аиду”. Будем поздно. Книги, которые мы с тобой вчера обсуждали, на столе в твоей комнате, завтра доспорим».
Ниже была приписка от мамы: «Глебушка, котлеты в холодильнике. Обязательно разогрей! Не ешь холодные! Картошка в кастрюле на плите. Лимонад в графине. И хотя бы сегодня не читай до полуночи, береги зрение. В буфете – зефир. Не съедай весь, оставь нам с папой! Целую, мама».
Прочитав записку, Глеб проигнорировал мамино замечание. Достав из холодильника блюдо, стал упоённо жевать котлеты, не заморачиваясь с разогревом. Котлеты мама умела делать такие, что они и холодными были вкусными – язык проглотишь.
Съев парочку и глотнув лимонада, он почувствовал, что в голове прояснилось. Вытер руки, взял со стола мобильник и набрал номер.
Долгое время шли гудки, и он уже хотел повесить трубку, когда вместо приветствия в динамике раздалось:
– Похоронное бюро слушает.
– И тебе добрый вечер, – хмыкнул Глеб. – Шуточки у тебя.
– Кому добрый, а кому и последний, – продолжали ёрничать в трубке.
– Виталь, я серьёзно, помощь нужна.
– Что я слышу? Ты таки поддался на уговоры предков и таки решил поступать на физико-математический? Задачка не сходится?
Глеб засмеялся.
– Нет, родителей я уже переубедил. Маму просто попросил представить мои муки среди возвышенных математиков, а папу… Папу почти… Просто – подсунул ему несколько книг по археологии.
– Тогда я не понимаю, какой помощи ты от меня ждёшь, о, юный падаван, если ты с блеском разрулил сию непростую ситуацию.
– Ну у тебя вроде нет проблем с противоположным полом?
– Вроде на меня пока не жалуются, – признал очевидное собеседник.
– В общем, у меня ситуация… непростая, – решился Глеб и рассказал Виталию о происшедшем.
– И? – голос Виталия стал серьёзным, – от меня-то ты что хочешь? Чтобы я твоему дружку морду набил?
– Не надо, – помотал головой Глеб, – я уже. А вот что мне со Щукиной делать?
– А вот тут я тебя утешать не буду, – помолчав, сказал кузен, – подожди я в комнату перейду.
В трубке послышались торопливые шаги, и, наконец, поскрипывание дивана.
– Так вот, – продолжил Виталий, – ты влип и крепко. Насколько я понял, от этой девицы ты простым «извините» и конфетками не отделаешься.
Глеб второй раз за день почувствовал, как на него накатывает ярость.
– Она не такая! – прорычал он в трубку.
– Ясное дело, раз ты её до сих пор по имени назвать боишься, – согласился Виталик и тоже зарычал, – охолонись, придурок! Что ты ей сказал перед тем, как вы сцепились?
– Велел, чтобы она не подходила к фотографии, – буркнул Глеб.
– К какой фотографии, кретин? Мне, что из тебя всё клещами вытаскивать надо?