Страница 14 из 57
«Я причём? – огрызнулся внутренний голос. – Спроси того, кто тебя послал».
«Ты... Ну, ты...»
«Другие предложения есть? – ехидно поинтересовался голос. – Валяй, я слушаю».
«Как я спрошу ту, которой уже нет? Головой... Ммм, в смысле, не говори глупостей!»
«Понятия не имею. Я вообще не понимаю, как ты её увидела».
«А действительно, – озадачилась Ташка, – как?»
Чуть поодаль мужчина в кожаной куртке смотрел на маленькую фигурку, застывшую у братской могилы и не обращавшую внимания на порывы сырого холодного ветра. Он озабоченно взглянул на серое небо, по которому тяжело двигались нагруженные снегом облака.
Если бы Ташка обернулась, то узнала своего соседа по электричке. Медленными, словно во сне, движениями она достала из пакета большой бутерброд и положила на могилу.
Мужчина поднял брови, затем сообразил: «Это вместо цветов».
Мороз крепчал. Переступив с ноги на ногу, сосед Ташки поглубже сунул руки в карманы. Словно подслушав его мысли, Ташка проверила свои. Наконец в джинсовых карманах нашлось то, что нужно. Мужчина прищурился и разглядел в руках у девушки пожелтевший листок, который та зачем-то взяла двумя руками, всматриваясь в пространство перед собой.
Ташка припомнила все случаи, когда наблюдала невозможное. Да, наблюдала – это было точное слово: она как бы видела со стороны кусочки чужих жизней. Жизней, в которые её не приглашали. Почему? Ответа не было. Тогда Ташка переиначила вопрос: «Как я это вижу?»
Почему-то вспомнилась фотография, которую в детстве она совершенно случайно нашла среди маминой коллекции открыток. Старый, но ещё очень чёткий чёрно-белый снимок на плотном картоне с надписью: «Радка. Фотограф С. Ивченко».
На лицевой стороне был изображён гладкошёрстный пёс с чёрными пятнами, торчащими ушами и хвостом крючком. Наморщив нос, она тогда решила, что это лайка. Благо, фотографии с похожими породами – встречались часто. И уже хотела было положить снимок на место, как увидела, что собака пошевелилась.
Рассмотрев со всех сторон воспоминание, Ташка скептически хмыкнула. Бред. Мало ли что ей тогда могло померещиться.
Значит, отправной точкой нужно считать случай в школе. Форма из школьного музея, в которую учитель по гражданской обороне обрядил одноклассника Сергея Притулу, велев задать товарищам норматив по стрельбе. Серёга справился блестяще: все десять пуль легли в яблочко. А на похвалу учителя он звонко отчеканил: «Служу трудовому народу!». Все сочли это шуткой. Но Ташка отчётливо видела: вечно сонные серые глаза одноклассника на мгновение стали цепкими, тёмно-синими. Правда, когда он переоделся, то снова стал собой. После урока она подошла к витрине и прочитала на бирке: «Обмундирование рядового N-ского полка. С. Ивченко». Сейчас стало ясно: это тот самый фотограф.
«Не отвлекайся», – одёрнула себя Ташка. Внутренний голос мудро помалкивал.
«Я смотрела на неё, – неожиданно поняла она, – точнее, немного сквозь. Почему-то показалось, что на этих вещах есть временной след. Да, вот оно! Ведь потом я увидела, как сквозь Серёгу начал проявляться кто-то другой, как на фотографии. Упс. Приплыли. То есть получается, что мне для того, чтобы что-то увидеть, нужна вещь? Желательно несовременная?»
«А что? – проснулся внутренний голос. – Логично».
«Логично ему, – огрызнулась Ташка, – что ж я за монстр-то?»
«Я тебе потом объясню, – пообещал голос и внезапно посуровел. – Не тормози! С кем у тебя там эмоциональная связь? Зови!»
«Как?»
«Ты, мать на грубость нарываешься?» У кого с собой несовременная вещь? Только это, жаль, что мы цветов с собой не взяли».
Ташка зашарила в карманах. Найдя пожелтевший листок, зажала его между ладонями. И стала смотреть вперёд, словно пытаясь рассмотреть что-то по ту сторону чёрной плиты.