Страница 72 из 78
Он заговорил по–немецки чисто, уверенно, с хорошим произношением. Я даже удивился. От штабного важничающего лейтенанта, такого ожидать было трудно, но язык он действительно знал. И держался перед пленными иначе, чем перед нами: холодно, официально, без улыбки, с каким–то канцелярским равнодушием, которое иногда действует лучше любого крика.
— Sie werden auf die Fragen des Generalmajors genau und vollständig antworten, — произнёс он. — Jede Lüge verschlechtert Ihre Lage. Verstanden?(Вы будете отвечать на вопросы генерал–майора точно и полностью. Любая ложь ухудшит ваше положение. Поняли?)
Молодой водитель быстро кивнул.
Пулемётчик буркнул сквозь зубы «Russische Schweine!».
Ванечка мгновенно шагнул к нему ближе и сказал негромко, но так, что в блиндаже услышали все:
— Noch ein Wort in diesem Ton, und Sie machen eine kurze Reise hinter die Brustwehr. (Ещё одно слово в таком тоне, и ты отправишься в короткое путешествие за бруствер.)
Пулемётчик испуганно опустил глаза. Я невольно усмехнулся. Видимо, штабная крыса всё–таки умела кусаться, когда хотела. Зимин, не поняв слов, но уловив общий смысл, тихо хмыкнул.
— Спроси подразделение, задачу, численность, — приказал Недвигин.
Ванечка перевёл. Водитель сглотнул, посмотрел на пулемётчика, но тот молчал, и молодой немец начал отвечать сам. Голос у него сначала подрагивал, потом выровнялся. Он понимал: лучше говорить чётко, а не заставлять «злых русских» переспрашивать.
— Panzeraufklärungsabteilung der 3. Panzerdivision, — сказал он. — Unsere Gruppe hatte sechzehn Ma
— Разведывательное подразделение 3–й танковой дивизии, — перевёл Ванечка. — В составе группы шестнадцать человек. Задача — разведка маршрута в направлении Пинска и обеспечение фланга наступающей группировки.
Недвигин подошёл к карте.
— Где сейчас основные силы 3–й танковой дивизии?
Водитель выслушал перевод, потом быстро заговорил, иногда сбиваясь, но не замолкая.
— Bei Malorita. Zwei Panzerbataillone, eine Artillerieabteilung, eine Pionierkompanie, motorisierte Infanterie. Der Auftrag ist, Malorita nordöstlich zu umgehen und den Einschließungsring zu schließen.
— Под Малоритой, — перевёл Ванечка. — Два танковых батальона, артиллерийский дивизион, сапёрная рота, моторизованная пехота. Задача — обойти Малориту с северо–востока и замкнуть кольцо окружения.
Начарт тихо выругался. Начальник штаба перестал водить карандашом по карте и посмотрел на Недвигина.
— Мост через Риту восстановлен? — спросил Недвигин.
Ванечка перевёл. На этот раз ответил пулемётчик. Резко, с вызовом.
— Die Brücke ist seit gestern Nachmittag wieder befahrbar. Die erste Welle ist bereits durch. Panzer, Geschütze, Fahrzeuge.
— Мост введён в строй вчера днём, — перевёл Ванечка. — Первая волна техники уже прошла. Танки, орудия, автомобили.
— Вчера днём, — задумчиво повторил Недвигин.
Он не повышал голос, но в этих двух словах прозвучало очень многое. Я пару дней ломал голову, рассчитывая, сколько времени мы выиграли уничтожением переправы. Оказалось — мало. Немецкие сапёры все–таки сделали своё дело. И теперь вся пролитая за этот мостик кровь, все наши усилия, самоотверженная гибель пограничников Терентьева, перечеркнуты простым фактом: первая волна уже пересекла реку и нависла над флангом дивизии.
— Сроки, — сказал генерал. — Что дальше? Когда они должны соединиться с западной группировкой?
Ванечка перевёл. Водитель несколько секунд молчал. На его лбу выступили капли пота. Он явно понимал, что этот вопрос важнее предыдущих. Пулемётчик смотрел в пол, тяжело дыша через нос. И тогда лейтенант Метёлкин рявкнул:
— Antworten Sie! (Отвечайте!)
— Bis zum Ende des heutigen Tages, — наконец сказал водитель. — Die 3. Panzerdivision soll sich mit der 4. Panzerdivision bei Malorita verbinden. Da
— К исходу сегодняшнего дня, — перевёл Ванечка. — 3–я танковая должна соединиться с 4–й танковой у Малориты. После этого советская дивизия будет считаться окружённой.
— Считаться, значит, окруженной, — повторил Недвигин, и на его губах мелькнула почти незаметная усмешка. — Ну, это мы еще посмотрим.
— Спроси про 4–ю танковую и 255–ю пехотную, — сказал начальник штаба. — Что они знают?
Пленные ответили меньше. Судя по словам водителя, точных данных у них не было, только общая задача взаимодействия: 4–я танковая давит с запада, пехота 255–й дивизии поддерживает, 3–я выходит с северо–востока, после чего кольцо должно сомкнуться. Немцы говорили об этом спокойно, как о расписании движения поездов. Вот здесь пройти. Вот здесь соединиться. Вот эту русскую дивизию отрезать. К исходу дня задача выполнена. Если бы я не знал, как дорого немцам обойдётся такая уверенность в собственных планах, мне, наверное, стало бы совсем тоскливо. Но я знал. Только знание будущего не помогало нашим бойцам, сидящим в окопах вокруг Малориты с последними обоймами патронов.
Недвигин задал ещё несколько уточняющих вопросов: сколько танков в батальонах, какие орудия в артдивизионе, есть ли у них горючее, где находятся сапёры. Водитель отвечал осторожно, но в основном чётко. Когда не знал, говорил, что не знает. Пулемётчик уже не огрызался, и даже пару раз буркнул короткие уточнения по составу и количеству орудий.
Наконец генерал поднял руку.
— Достаточно. Увести.
Когда пленных вывели, в блиндаже несколько секунд никто не говорил. Недвигин стоял у карты. Лампа на столе коптила, от неё по потолочным брёвнам ползла дрожащая тень. Снаружи глухо ухнуло — где–то недалеко рванул вражеский снаряд, и с потолка посыпалась сухая земля. Связист снова начал вызывать «Рощу», но уже тише, будто боялся помешать генералу думать.
Недвигин провёл пальцем по всей линии обороны. Она напоминала незамкнутое кольцо, но свободный сектор приходился на лес, из которого мы пришли час назад.
— Нас давят с первого дня войны, — сказал он негромко, но так, что все услышали. — Сегодня с утра ударили во фланг. Мы удержались, но снарядов и патронов почти нет. В ротах потери до половины личного состава. Люди вымотаны. Связи с командованием нет. Немцы уже под Пинском. Помощи не будет…
Начальник штаба медленно поднял глаза на комдива.
— Товарищ генерал–майор, если данные подтвердятся, удержание нынешней полосы обороны приведёт к полному окружению и дальнейшему уничтожению дивизии.
— Они уже нас взяли за горло, — сказал Недвигин. — Просто пальцы ещё не сомкнули. Надо решить, что делать: оставаться на месте или прорываться к своим. Время на размышление — до вечера.
— Но ведь единственный путь для… отступления — через лес. Дорог там нет, значит все наши орудия придется… бросить, — осторожно, с паузами между словами, произнёс начарт.