Страница 78 из 78
— Свои. Пятьдесят четвёртая разведрота. К капитану Чеботареву. Комдив приказал устроить сбор здесь.
Из–за куста поднялась фигура. Я узнал сержанта Коваленко по голосу раньше, чем по лицу.
— Сошников? Зимин? — сказал он. — Опять вы впереди всех.
— Такая у нас вредная привычка, — ответил Зимин. — Где Чеботарев?
— На наблюдательном пункте. Вас ждут. Корнеев проводит. А я остаюсь колонну ждать. Моя задача их до шоссе через наши позиции проводить.
Из куста выбрался знакомый молодой красноармеец.
— Здравствуйте, товарищ Сошников, — сказал он негромко. — Опять через нас пойдёте?
— Похоже, да, Корнеев, — ответил я. — Только теперь не в поиск, а наоборот — всем табором.
— Капитан сказал, что если прорыв начнётся, будет жарко, — сказал Корнеев. — Немцы у шоссе окопались. Днём видно было, как они что–то таскали. Может, пулемёты, может, ящики. Но ночью они шумят мало.
— Хорош трепаться, боец, — сказал Смирнов. — Веди на НП.
Мы прошли через позиции Чеботарева. Окопы здесь были избиты сильнее, чем те, что я видел днём у штаба. Видимо, немцы давили на этот участок особенно упорно.
Корнеев вёл нас уверенно. Несколько раз останавливал, показывал рукой низко, почти у самой земли, и мы пригибались, проходя открытые участки. Немцы иногда пускали ракеты, но сейчас небо оставалось тёмным. Лишь далеко впереди, за шоссе, мелькали редкие огоньки — как будто немцы бегали вдоль кромки леса с электрическими фонариками.
Наблюдательный пункт капитана Чеботарева оказался чуть более широким и глубоким окопом, вырытым на небольшом бугорке, прикрытом сверху жердевым навесом. Места здесь хватало на троих–четверых. Из оборудования — бинокль на ящике в углу, телефонный аппарат, и две щели для наблюдения, закрытые ветками. Сам капитан Чеботарев стоял и смотрел в сторону шоссе. Услышав шаги, он обернулся, узнал меня, Зимина, кивнул Смирнову.
— Разведка пришла, — сказал он. — Хорошо. Скоро веселье начнётся.
— Где немцы? — спросил Смирнов.
Чеботарев показал в щель.
— Вон там, у самого шоссе. Окопов они не копали. Расставили наблюдательные посты на опушке леса, а сами укрылись за деревьями. Будь у нас чуть больше снарядов — живо бы их оттуда выкурили.
— Наша артиллерия даст три залпа, — сказал Зимин.
— Да, три залпа, — повторил Чеботарев. — Я слышал.
В его голосе не было насмешки. Три залпа — это мало. Очень мало. Но когда у тебя нет ничего, три залпа становятся богатством.
Мы едва успели разместить своих людей в траншее у выхода с НП, когда в темноте позади послышались шаги. Шли несколько человек. Не бегом, но быстро. Корнеев, окликнул пришедших, получил какой–то ответ и пропустил группу. На наблюдательный пункт вышел Недвигин. Рядом семенил Метёлкин, прижимая к бедру кожаный планшет. За ними шёл связист с катушкой кабеля.
Чеботарев встретил генерала по стойке «смирно». Разведчики тоже слегка подтянулись.
— Товарищ генерал–майор, батальон к прорыву готов. Проход для колонны размечен. Провожающие выделены, — доложил капитан.
— Не забудь, капитан: как только мы прорвемся — уводи людей через покосы в лес! Не сиди здесь, не жди ответного удара, — сказал Недвигин и повернулся к связисту, протягивая руку: — Ну?
Связист сунул ему телефонную трубку.
— «Гром», я «Дубрава». Ответьте. «Гром», я «Дубрава». Приём! — сказал генерал.
В трубке зашуршало, затрещало.
— «Гром» на связи, — довольно громко и отчётливо услышал я.
— «Гром», какая готовность?
Трубка опять сначала протрещала, и только потом ответила «человеческим голосом»:
— Готовность десять минут. Цели зафиксированы со слов комбата–три: немецкие позиции у опушки леса.
— Принято, «Гром», — сказал Недвигин. — Огонь только по моей команде. После третьего залпа — уничтожить материальную часть согласно приказу и отходить по маршруту второй группы. Повторите.
На этот раз динамик трещал так, что я слов артиллериста не разобрал, а генерал смог — он выслушал собеседника, потом кивнул, хотя тот, на другом конце провода, не мог этого видеть.
— Верно. Ждите, — добавил Недвигин и вернул трубку связисту. — Вызывай транспортную колонну.
Связист отсоединил кабель, подключил к аппарату второй, снова начал крутить ручку.
— «Телеги», «Телеги», я «Дубрава». Ответьте. «Телеги», приём. Есть «Телеги», товарищ генерал!
Недвигин взял трубку.
— Колонна, готовность?
Он слушал. Его лицо в темноте НП почти не менялось, но я видел, как напряглась челюсть.
— Сколько машин? Пять с ранеными и одна под разведку? Раненые погружены? Горючее залито? Вышло по полбака? Хорошо. Двигатели пока не заводить.
Он вернул трубку связисту и оглянулся, ища кого–то взглядом.
— Смирнов!
— Я, товарищ генерал! — откликнулся ротный.
— После артиллерийских залпов и начала движения твоя разведрота едет в первой машине. Сошников и Зимин показывают место поворота на просёлок, — Недвигин посмотрел на меня и сержанта. — Не подведите, сынки!
— Сделаем, товарищ генерал, — очень серьезно ответил Зимин.
Некоторое время мы все дружно пялились в темноту. Немцы затихли, даже осветительные ракеты пускать перестали. Беспокоящий огонь по центральным позициям тоже затих. Многие из присутствующих на НП даже дышать прекратили от напряженного ожидания.
Наконец Недвигин посмотрел на часы, тяжело вздохнул, снова взял трубку и велел соединить его с артиллеристами.
— «Гром», я «Дубрава». Приготовиться!
В трубке затрещало.
— Цели прежние. Три залпа. После третьего — отход. Огонь по моей команде.
Генерал поднял свободную руку, словно артиллеристы могли видеть этот жест через темноту. Потом резко опустил её.
— Огонь!!!
Эта книга завершена. В серии Третье правило диверсанта есть еще книги.