Страница 7 из 78
Глава 3
Холод пробрался под гимнастёрку задолго до рассвета. Я проснулся на охапке еловых лап, которые нарубил ножом после того, как сменился с поста. Небо на востоке только начинало сереть, солнце ещё не показалось — стало быть, время — начало четвертого. Пахло сыростью и хвоей, на траве висели капли росы.
Я сел, разминая затёкшие плечи, и увидел Зимина. Сержант уже был на ногах — стоял у капота «Опеля», склонившись над картой. Его хмурое, сосредоточенное лицо, с глубокими складками у рта, в бледных утренних сумерках казалось маской.
Я поднялся, потянулся до хруста в позвоночнике и подошёл к нему.
— Ты чего, не ложился, командир?
Зимин поднял на меня красноватые от недосыпа глаза и хмыкнул:
— Да так, придавил чутка. Час, может, полтора. Хватит. Тут такое дело, Вовка. Людей надо посмотреть. Кого мы с собой тащим, кто чего стоит, на что каждый годен. А ты давай–ка тщательно перетряси кузов «Опеля». Мы же его толком и не осмотрели — не до того было, наспех всё.
Я кивнул, соглашаясь. Действительно, когда два дня назад я захватил этот грузовик у диверсантов, мне было не до дотошного обыска. Забросил в кузов трофейное оружие, трупы красноармейцев и диверсантов, успел увидеть рацию и цинки с патронами — и всё, дальше погнал. Уже потом, когда привел к машине Зимина с разведчиками, мы выгрузили тела, предали их земле, а всё остальное барахло так и лежало неразобранным.
— Панкратов вчера три ящика с консервами нашел. И наверняка там ещё что–то полезное имеется, — добавил Зимин, сворачивая карту. — У таких гадов, как этот Птицын и его шайка, всегда при себе куча снаряжения. Так что, давай, Вовка, действуй. Возьми Мишку Седых и Тараса. А я пока наших новобранцев подниму.
Он повернулся к поляне, где на еловых лапах, свернувшись калачиком или, наоборот, вытянувшись во весь рост, спали бывшие пленные. Набрал в грудь воздуха и зычным командирским голосом скомандовал:
— Подъём! Привести себя в порядок, проверить оружие! Десять минут на всё!
Поляна зашевелилась. Бойцы просыпались, разлепляя глаза, садились на своих лежанках. Слышались стоны — у кого–то затекли мышцы, у кого–то болели раны. Кто–то глухо кашлял в кулак, кто–то щёлкал затвором винтовки, проверяя оружие. Здоровяк Панкратов уже поднялся и молча, без лишних слов, помогал легкораненым встать на ноги — протягивал руку, поддерживал за плечо.
Я тем временем направился к «Опелю». Ещё на подходе в нос снова ударил до сих так и не выветрившийся мерзкий запах разложения. Хотя тела мы выгрузили и похоронили ещё вчера, вонь въелась в доски кузова, казалось, намертво.
Следом за мной подошли Михаил Седых и Тарас Косуля. Седых, потянув носом, сплюнул под ноги и ругнулся сквозь зубы. Косуля молча сдвинул пилотку на лоб, словно это могло помочь.
— Ничего, проветрится, — неуверенно сказал я, хотя понимал, что выветрится такой запах не скоро. — Лезем.
Мы втроём забрались в кузов. Тента не было, мы сняли его накануне. Утренний свет освещал груду оружия и ящиков. Вонища здесь была еще гуще, но деваться некуда.
Первыми вытащили три ящика с чёткими готическими надписями «Sprengstoff». Когда я поддел крышку ножом, Седых присвистнул.
— Ничего себе! Это что ж, взрывчатка?
— Похоже на то, — я внимательно разглядывал содержимое.
Внутри, аккуратно уложенные в деревянные соты, лежали тротиловые шашки — «Bohrpatrone 28», как значилось на упаковке. Каждая диаметром сантиметра три, длиной с ладонь, с готовым гнездом под капсюль–детонатор. В соседнем ящике, — подрывные заряды покрупнее, «Sprengkörper 28», каждый обёрнут в вощёную бумагу. Я прикинул общий вес — килограммов тридцать, не меньше.
— Отличная находка, — сказал я, скорее себе, чем остальным. — Для сапёра это целое состояние.
Седых посмотрел на ящики с некоторой опаской:
— И чего с ней делать будем? Неужели с собой повезем?
— Зимину доложу. Пусть решает. Но такое добро выбрасывать нельзя.
Следующим на свет божий мы извлекли металлический кофр — плоский, с защёлками, выкрашенный в тёмно–серый цвет. Я открыл его и на секунду задержал дыхание. Внутри, в гнёздах, обитых сукном, лежало целое богатство для подрывника: катушка тонкого медного кабеля, два десятка электровзрывателей — аккуратных, с блестящими контактами. И — самое главное — подрывная машинка «Glühzünder 37», чуть более компактнее нашей «ПМ–1». Я осторожно взял её в руки, осмотрел. Клеммы чистые, рукоятка ходит плавно, без заеданий. Рабочая. Полный комплект для того, чтобы в любой момент подорвать что угодно — от моста до железнодорожного полотна.
— Это нам очень пригодится, — сказал я, аккуратно закрывая кофр.
Косуля тем временем вытащил на свет ранцевую радиостанцию — с ребристыми корпусами аккумуляторов и складной штыревой антенной. На корпусе белела надпись: «Torn.Fu.d2».
— Глянь–ка, Володя! — Тарас повертел находку в руках. — Это ж ихняя рация?
— «Телефункен», — кивнул я. — Переносная. Тут и аккумуляторы, и запасные лампы, и телеграфный ключ Морзе, и головные телефоны — наушники.
— Умеешь с ней обращаться? — спросил Косуля.
— Кто бы меня научил! — мотнул я головой. — Придется разбираться методом тыка.
Седых, который до этого молча перебирал ящики с тушенкой у переднего борта, вдруг выпрямился и протянул мне планшетку из чёрной эрзац–кожи. Ту самую, в которую я мельком заглядывал дня назад. Но тогда мне было не до подробного изучения.
— Вот. В ней какие–то бумаги, — сказал Седых. — Ты глянь, может, важное.
Я расстегнул планшетку. Внутри лежала топографическая карта, и тонкая книжечка с колонками цифр, написанных от руки, с пометками на полях. Шифроблокнот я сразу отложил в сторонку — это был самый ценный трофей, но нам не с руки с ним возиться, надо передать кому–то более компетентному. Карту развернул тут же, на ящике — насколько я помнил, на ней были указаны места схронов — в окрестностях Малориты, Кобрина и Пинска красным карандашом поставлены шесть точек. Рядом с каждой аккуратная надпись готическим шрифтом: «Ablagepunkt» — тайник, место закладки. Немцы основательно подготовились к проведению диверсий — со слов Фогеля–Птицына схроны с оружием, боеприпасами и продовольствием — всё, что нужно для долгой автономной работы в тылу, были сделаны еще перед войной.
Я обратил внимание, что одна из красных точек находилась совсем недалеко от нашего маршрута на Пинск, чуть севернее проселка, по которому мы собирались ехать. Запомнив примерное место, я сложил карту и спрятал в планшетку.