Страница 47 из 78
Время тянулось медленно. Мы успели понаблюдать за погрузкой и даже пересчитать стоявшие во дворе машины. Комендатура продолжала жить своей суматошной жизнью, а Зимин всё не появлялся. Я уже начал подумывать, что в управлении НКВД его могли задержать до полного выяснения всех обстоятельств, но тут Панкратов толкнул меня локтем в бок и кивнул в сторону улицы.
Из полумрака показалась группа людей.
Впереди широким шагом двигался Зимин. Следом шли Круглов, Седых и Гаврилюк. Все выглядели усталыми, но живыми и невредимыми, а это уже было хорошей новостью.
Заметив нас, сержант широко улыбнулся.
— Ну, что там, в госпитале? — спросил он вместо приветствия. — Тарас выживет?
— Главврач сказала, что обязательно, — ответил я. — А вы как?
Зимин устало махнул рукой.
— Добрались. Сдали весь этот зверинец по назначению. И Падалецкого, и Гашке, и зольдбухи солдат «Бранденбурга». Расписку в получении выдали.
— А сведения передал?
— Всё рассказал, — ответил Зимин. — И про агента в штабе флотилии. И про подготовку покушения на Сандалова. Всё как договаривались. — Зимин невесело усмехнулся.
Я внимательно посмотрел на сержанта.
— Они примут меры?
— Подозреваю, что нет.
— В каком смысле?
— В самом прямом. Меня выслушали. Записали показания. Покивали головами. А потом побежали дальше своими делами заниматься.
Он обвёл рукой двор комендатуры.
— Видишь, что здесь творится?
Я кивнул.
— В управлении примерно то же самое. Только ещё веселее. Они тоже уезжать собираются. Бумаги пакуют. Машины грузят. Начальство носится как угорелое. Такое впечатление, что каждому сейчас важнее своё направление закрыть, чем искать какого–то шпиона.
— То есть делать ничего не будут? — нахмурился Панкратов.
— Может, и будут, — пожал плечами сержант. — Только я энтузиазма не заметил.
Некоторое время все молчали.
Первым не выдержал Михаил Седых.
— Да чего тут ждать тогда? — сердито сказал он. — Знаем ведь фамилию. Знаем где сидит. Пойти да взять этого Мельникова за шиворот.
— Куда пойти? — спросил Зимин.
— В штаб флотилии.
— И что дальше?
— Арестовать.
Сержант только головой покачал.
— Мишка, а потом что?
— В смысле?
— Ну арестуешь ты его. Дальше что?
— Передадим куда надо.
— Кому именно? Снова в управление отведем?
Седых открыл рот, потом закрыл его обратно.
— Вот именно, — сказал я. — Ловить шпионов — не наше дело. Для этого есть специально обученные люди.
— Так они ничего делать не хотят! — упорствовал Седых.
— Это уже другой вопрос.
Михаил недовольно засопел, однако спорить дальше не стал. Кажется, и сам понимал, что идея выглядит красиво только до первого серьёзного вопроса. Одно дело вычислить агента. Совсем другое — явиться в штаб военной флотилии и попытаться кого–нибудь там арестовать силами разведвзвода.
Зимин вздохнул и посмотрел на здание комендатуры.
— Ладно, хватит языками чесать. Раз уж добрались до Пинска, пора наладить связь с командованием. А заодно выяснить, что вообще на фронте происходит. Володя, ты со мной. Остальные ждут здесь.
Внутри комендатуры царил настоящий хаос. Казалось, что весь личный состав учреждения одновременно получил несколько противоречащих друг другу приказов и теперь пытался выполнить их все сразу. По коридорам непрерывно сновали командиры с папками, картами и какими–то свёртками под мышкой. Кто–то куда–то бежал, кого–то искали, кого–то звали из соседних кабинетов. Телефонные аппараты надрывались почти без перерыва, однако большинство звонков заканчивалось одинаково — раздражённым хлопком трубки о рычаг и очередной порцией ругани в адрес связи, начальства или немцев.
Дежурного при входе не было, часового тоже. На нас никто не обращал внимания, просто обходили, как неодушевленные предметы. Мы несколько минут простояли в вестибюле, пытаясь понять, где вообще искать коменданта, после чего сержант решительно направился к ближайшему кабинету. Тот оказался пуст. Следующий тоже. В третьем обнаружились два капитана, занятые сортировкой каких–то бумаг, но на наш вопрос они только раздражённо отмахнулись и сообщили, что сами ищут коменданта уже почти час.
— Весело тут у них, — негромко заметил я.
— Не то слово, — проворчал Зимин. — Такое впечатление, что каждый сам по себе.
Мы прошли дальше по коридору. Половицы скрипели под ногами. В воздухе стоял тяжёлый запах пыли, пота, и типографской краски. На одном из подоконников громоздились стопки каких–то документов, рядом лежали два командирских планшета. Судя по всему, хозяева собирались за ними вернуться, но пока были заняты более срочными делами.
Наконец мы добрались до двери с табличкой «Комендант гарнизона». Зимин без стука открыл её и заглянул внутрь.
Кабинет оказался пуст.
На столе валялись какие–то бумаги, несколько листов лежали прямо на полу, словно их в спешке смели рукой. Один стул был опрокинут. В углу стоял раскрытый сейф с пустыми полками.
— И здесь никого, — констатировал сержант.
— Может, уже уехал?
— Тогда совсем плохо.
Мы уже собирались выйти обратно в коридор, когда за спиной раздался незнакомый голос:
— Это ещё что такое?
Обернувшись, я увидел высокого майора лет сорока. Фуражки на нём не было. Гимнастёрка расстёгнута у ворота. Под глазами залегли глубокие тени. Выглядел он так, словно последние несколько суток спал урывками и исключительно по недоразумению.
Майор внимательно осмотрел нас с головы до ног.
Зрелище мы представляли соответствующее. Грязные измятые гимнастёрки, пыльные сапоги, небритые физиономии, и общий вид людей, которые давно забыли о существовании нормального отдыха.
— Вы кто такие будете? — спросил он. — И что здесь делаете в таком виде?
Зимин вытянулся по стойке «смирно».
— Товарищ майор, сержант Зимин, семьдесят пятая стрелковая дивизия.
— Семьдесят пятая? — в голосе майора прозвучало немалое удивление. — Из Малориты?
— Да, товарищ майор. Комдив Недвигин направил нас установить связь с командованием. В Пинск мы прорвались с боями.
Несколько секунд майор смотрел на нас и хмурился. Потом тяжело вздохнул.
— Связь… — пробурчал он. — Чертова связь…
Он потёр ладонью лицо.
— Ладно. Пойдёмте.