Страница 45 из 78
Во дворе стояли подводы, санитарные двуколки, легковушки, несколько грузовиков. У одной из «полуторок» был полностью разворочен борт кузова, на досках засохла кровь. Возле крыльца стояли, сидели и лежали на носилках десятки раненых. Медсёстры сновали между ними, как челноки.
Мы остановились у ворот всего на секунду, чтобы оглядеться. И я сразу потянул парней прямо на крыльцо. Но взойти на него нам не дали — путь преградила пожилая женщина в заляпанном кровью и какими–то коричневыми пятнами халате.
Крепкая, статная, высокая, довольно широкая в плечах. С лицом, на котором за много лет работы в больнице поселилось выражение человека, который видел всё, устал от всего, но всё равно будет делать своё дело, пока стоит на ногах. Седые волосы выбились из–под косынки. Рукава халата закатаны, словно у мясника.
— Вы куда это, красавчики, намылились? — грозно спросила она. — Сначала на сортировку!
Тут она посмотрела на Косулю. На его ногу. На наши лица.
— Чего стоите? — рявкнула медсестра. — Несите за мной!
— Нам бы врача… — начал было Кулешов.
— А я вас куда, по–твоему, веду? В театр? — парировала женщина. — За мной, живо! Ты, здоровый, угол выше держи, у него нога съезжает. Под ноги смотрите, тут ступенька разбита. Быстро, но не трясти!
Кулешов от неожиданности чуть не уронил свой конец жерди.
— Есть, мамаша.
— Какая я тебе мамаша? — не оборачиваясь, сказала медсестра. — Я тебе сейчас такую мамашу покажу, если раненого уронишь. Двигай!
Мы внесли Косулю в вестибюль. Она буквально расталкивала людей. Не грубо, но так уверенно, что перед ней расступались и раненые, и санитары.
— Дорогу! Тяжёлый! Операционную готовьте! Машка, не стой с тазом посреди прохода, я тебе его на голову надену! Леонид Егорович где? В перевязочной? Зови сюда! Быстро!
В вестибюле пахло кровью, йодом, карболкой, мужским потом, мокрой одеждой, и горячим человеческим страхом. Лампы горели ярко, но света всё равно не хватало, потому что людей было слишком много, и каждый отбрасывал тень. На стенах висели таблички: «Приёмное отделение», «Перевязочная», «Хирургия».
Медсестра провела нас в большое помещение с десятком заляпанных кровью узких столов. Нашла в углу свободный, и показала нам на него.
— Кладите сюда, — приказала она.
Мы осторожно опустили носилки на пол. Потом подняли тело Косули и бережно, насколько могли, положили на стол. Тарас застонал и прошептал, не открывая глаза.
— Пришли?
— Пришли, — кивнул я.
— Красиво… врёшь… Володя…
— Молчи, боец, береги силы! — сказала медсестра, наклоняясь над ним.
Она достала ножницы и начала разрезать повязку. Обнажила чудовищно выглядевшую рану.
— Кто повязку накладывал? — буркнула медсестра.
— Деревенская повитуха, — сказал я. — Рану почистила, какой–то мазью помазала, отваром напоила. У него уже бред от лихорадки начался, но после этого температура спала.
— Повитуха, говоришь, — задумчиво произнесла санитарка. — Когда его ранили?
— Вчера. Пуля ниже колена. К сегодняшнему утру началось воспаление.
К столу подошел мужчина. Под халатом виднелась гимнастерка с двумя «шпалами» на петлицах. Лицо усталое, небритое. Глаза красные от недосыпа. Он выглядел как человек, который умотался до крайней степени утомления и стоит на ногах лишь благодаря силе воли.
— Что у нас здесь, Елизавета Игоревна? — спросил он, уже наклоняясь над Косулей.
— Гнойная рана голени, тяжёлая интоксикация, высокая температура, пульс частый, слабый, — сказала медсестра. — Ранен вчера. Перевязка чистая. Но запах плохой.
Врач осмотрел рану. Несколько секунд молчал. Лицо стало крайне мрачным. Не растерянным. Просто он увидел то, что уже подозревал.
— Что предлагаете, Елизавета Игоревна? — спросил он.
— Немедленно на операционный стол! — сказала медсестра.
Да медсестра ли она? Если врач спрашивает у нее совета.
Кулешов робко спросил:
— Товарищ военврач, он жить будет?
Врач посмотрел на него усталыми красными глазами.
— Я чудес не обещаю. Если хотите чудес, идите в церковь.
— Хотите ампутировать ногу? — спросил я.
— Да, и немедленно! — коротко ответил врач. — Если тянуть, он умрёт. Если резать, сможет выжить.
Косуля вдруг открыл глаза.
— Резать… что? — прошептал он.
Врач наклонился к нему.
— Ногу, боец. Иначе помрёшь.
Тарас несколько секунд смотрел на него мутным взглядом. Потом с трудом повернул голову ко мне.
— Вовка…
— Здесь.
— Пулемётчик… без ноги…
— Пулемётчик стреляет руками, — сказал я. — А бегать за тебя Панкратов будет. Он большой, ему полезно.
Панкратов шумно вдохнул, но промолчал.
Косуля закрыл глаза.
— Тогда… режьте…