Страница 43 из 78
Мы обошли по кругу остатки фундамента. Под ногами хрустели головешки, шуршала прошлогодняя листва. Комары сразу нашли нас, завились вокруг лица, полезли к глазам.
Зимин негромко заговорил.
— Наш первоначальный план был простой — незаметно войти в город, отнести Косулю в госпиталь, а потом к командованию. А теперь у нас еще два пленных — шпион и диверсант. Плюс информация об агенте в штабе флотилии и готовящемся покушении на Сандалова. Здесь, после всех сегодняшних взрывов и пожара в порту, все будут на взводе. Любое подозрение — и нас могут пристрелить раньше, чем мы успеем открыть рот.
— Поэтому с трофейным оружием идти нельзя, — сказал я. — Грузовик мы уже спрятали, оставим здесь и оружие. И, чтобы успеть сделать все дела, нам нужно разделиться на две группы. Одна понесет в госпиталь Косулю, вторая поведет пленников в управление НКВД. А потом встретимся у комендатуры и попробуем через нее наладить связь с командованием Четвертой Армии, или фронта.
Зимин задумчиво посмотрел на меня.
— Предложение неплохое. Я согласен, — сказал сержант после короткой паузы. — Ты, Вовка, пойдешь в госпиталь. С тобой пойдут Кулешов, Климчук, Панкратов
Я посмотрел на мастерящих носилки бойцов.
— Хорошо, Зима, они подходят. Климчук и Панкратов — здоровяки, носилки тащить легче будет. Видок у них, правда…
— А я поведу пленных в НКВД, — продолжил Зимин. — Со мной Круглов, Седых, Гаврилюк. Сдаём Гашке и Падалецкого, докладываем об обстоятельствах, потом к комендатуре. Там встречаемся.
— А если кто–то из нас задержится? — спросил я.
— Ждем до рассвета, — сказал Зимин. — Мы же разведчики — выкрутимся.
Климчук с Кулешовым уже собрали носилки. Две жерди из стволов молодых березок, пара одеял, веревки крест–накрест — убого на вид, но довольно крепко.
Начали перекладывать Косулю. Он пришёл в сознание. Открыл глаза, посмотрел на меня снизу вверх и прошептал:
— Володя, мы приехали?
— Почти, Тарас, — ответил я. — Потерпи, недолго осталось.
— Ногу… отрежут? — по щеке раненого покатилась слеза.
— Нет, конечно, Тарас, — как можно более жизнерадостно сказал я. — Подлечат и снова в строй!
— Врёшь! — проворчал Косуля.
— Ты еще на моей свадьбе станцуешь! — подмигнул я.
Тарас вымученно улыбнулся и снова потерял сознание.
Зимин тем временем давал распоряжения.
— Всё трофейное оружие оставить в грузовике. «МП–40», «МГ–34», немецкие пистолеты, гранаты, подсумки — всё аккуратно сложить под брезент. С собой берем только две «трехлинейки». Одну мне, одну Круглову.
— Командир, мы же без оружия как голые! — возмутился Седых.
— Лучше выглядеть безоружным красноармейцем, чем вооружённым вражеским диверсантом! — вмешался Панкратов. — Любой патруль издали увидит немецкий автомат и сначала выстрелит, а потом будет разбираться, кто ты такой и что здесь делаешь.
— Матвей дело говорит, — кивнул сержант. — Береженого… э–э… ну, вы поняли.
Седых рассерженно фыркнул, но промолчал.
Я положил автомат в кузов. Снял с себя кобуру с «Парабеллумом», подсумки с магазинами. Возникло очень неприятное чувство. Для успокоения нервов я сунул руку в карман и кончиками пальцев погладил теплый металл «Вальтера». Он хоть и маленький, но все же лучше с таким, чем с пустыми руками.
Зимин заметил мое движение.
— Вовка, смотри там, — аккуратней! — сказал сержант. — На рожон не лезь!
— Всё будет в лучшем виде, Зима, — ответил я с улыбкой и повернулся к шпиону: — Падалецкий, ты дорогу к госпиталю знаешь?
— Я знаю, Володя, — внезапно сказал Панкратов, оторвавшись от складывания сошек пулемета. — Перед войной пару раз бывал в городе по служебной надобности. Госпиталь недалеко от вокзальной площади, вниз по Советской улице, в сторону старых казарм. Большое кирпичное здание.
— Отлично, Матвей! — кивнул я. — Будешь проводником.
Панкратов только кивнул и вернулся к своему занятию.
Круглов и Седых повели пленных к дороге. Я глянул на эту «композицию» и оторопел — зрелище было настолько сюрреалистичным, что пройти в таком виде разведчики могли лишь до ближайшего патруля: двое расхристанных красноармейцев конвоируют связанных милиционера и чекиста.
— Зима! — позвал я.
— Чего? — буркнул сержант, дергающий затвор старенькой винтовки.
— Ты это видел? — спросил я, выделив голосом слово «это».
Зимин глянул в указанном направлении и первые несколько секунд просто хлопал глазами, не понимая, что я имею в виду. Потом до него дошло…
— Круглов, Седых, стоять! — рявкнул сержант. — Вот же черт… Картинка, если без мата выражаться, весьма впечатляющая! Мишка, сними с этих уродов гимнастерки! Пусть в нательных рубахах идут. Так у них вид попроще будет. И не забудьте шпиону кляп вставить! А то начнет орать при посторонних, что он представитель советской власти…
Перед уходом Зимин подошёл ко мне и тихо сказал.
— Вовка, давай без геройства. А то я видел, как ты пистолет в кармане лапал. Сдай Косулю врачам, узнай, что с ним, и сразу к комендатуре. По дороге никуда не сворачивай. Если увидишь что–нибудь подозрительное — запоминай, но не лезь.
— Ладно, Зима, — вздохнул он. — Ты тоже себя береги. И ребят.
— Прорвемся, — усмехнулся Зимин. — Всё, разошлись.
Мы вчетвером подняли носилки. Панкратов и Климчук сзади, я с Кулешовым впереди. Жерди положили на плечи. Матвей вывел нас с заросшей травой улочки на мощеную улицу с двух–трехэтажными домами, и уверенно повернул в сторону центра. Под ногами хрустело стекло. Мостовая была буквально усыпана осколками. После подрыва складов ударная волна, видимо, прошла по всему городу, вышибая окна и двери, снося деревья, срывая вывески с магазинов, опрокидывая афишные тумбы.
— Держимся правой стороны, — сказал Панкратов. — Здесь переулками пройдём, но потом все равно придется на Советскую улицу выйти. Она центральная, поэтому на ней точно будут патрули. Но с носилками нас не должны сильно мучить.
— Не должны, — усмехнулся Кулешов. — В армии всё обычно начинается со слов «не должны», а кончается «кто же знал».
— Коля, не ной, — сказал Климчук. — Лучше держи плечо ровнее, а то жердь гуляет.
— Это не жердь гуляет, это город под ногами после взрыва шевелится, — грустно ответил Кулешов.