Страница 32 из 78
Глава 10
— Это они! — выдохнул Зимин. — Больше некому.
Сержант высунулся наружу по пояс и заорал так, что его, наверное, услышали даже на другом конце деревни:
— Парни, к бою! Панкратов, вали всех! Вовка, дави на газ! Атакуем!
Я, даже не успев толком выругаться, вдавил педаль акселератора.
«Опель» дернулся, словно лошадь, получившая плетью по крупу, взревел двигателем и рванул по улице, поднимая клубы пыли. Руль дергался в ладонях. Перед глазами прыгали штакетники, дома, красный флаг над крышей и эти чертовы зеленые фигурки в фуражках с васильковым верхом.
Люди возле машин заметили нас не сразу.
Сначала один из них просто повернулся на рев мотора.
Потом второй указал рукой в нашу сторону.
Третий, стоявший у заднего борта «полуторки», сорвал с плеча автомат.
Поздно.
Сверху, над кабиной, затрещал пулемёт Панкратова. Гильзы посыпались прямо на капот «Опеля».
Один из диверсантов рухнул на спину, ударившись затылком о колесо грузовика. Второй, который схватился за оружие, согнулся пополам, словно получил кулаком в живот, сделал два шага на подгибающихся ногах и упал лицом в пыль.
Но третий успел спрятаться за капотом «полуторки» и уже оттуда открыл ответный огонь. Пули ударили по лобовому стеклу, ухо обожгло горячим.
— Держи правее! — крикнул Зимин.
Я выкрутил руль так резко, что грузовик занесло боком. Колеса каким–то невероятным образом скользнули по сухой земле. Кузов мотнуло. Сзади кто–то громко выругался. Зимин распахнул дверцу кабины раньше, чем машина окончательно остановилась, и выскочил наружу.
— Спешиться! — заорал сержант. — Обходи их! Круглов, Гаврилюк, налево! Кулешов, Климчук, направо!
Я тоже вывалился из машины, автомат уже был в руках.
Поднятая колесами пыль попала в глаза. Я пригнулся, пытаясь их протереть.
Солнце отчаянно лупило во всю мощь точно в макушку.
В ярко–оранжевом свете впереди мелькнули силуэты врагов.
Один за капотом «полуторки».
Второй на крыльце. Стоит в полный рост.
Я дал короткую очередь по слишком наглому диверсанту.
И вроде бы попал — враг дернулся.
Но не упал. Продолжал стоять.
Я выстрелил еще раз — пули выколотили щепу из косяка двери за спиной диверсанта. Но он сам лишь покачнулся.
Что за…
Тут я окончательно проморгался, и увидел — человек на крыльце — не в военной форме! Это гражданский — мужик с короткой бородой, в пиджаке, держит руки за спиной, голова неестественно вздернута. И он не просто стоит там, под козырьком крыльца, а как–то странно покачивается.
Из–за капота «полуторки» снова простучала очередь — и мне резко стало не до загадок «неуязвимого» мужика — я рванул в сторону, чтобы обойти грузовик.
Панкратов из кузова «Опеля» молотил почти без перерыва, прижимая оставшихся врагов. Пыль вздымалась фонтанчиками возле колес «полуторки». Щепки сыпались с бортов.
Гаврилюк перепрыгнул через штакетник и побежал, перепрыгивая через грядки, в глубину двора, намереваясь зайти диверсанту в тыл. Круглов рванул было за ним, но не сумел так лихо перепрыгнуть через забор, упал рядом, но оружие из рук не выпустил. Михаил Седых залег у переднего колеса нашего грузовика и бил из трофейного «МП–40». Климчук с Кулешовым перебежками обходили машины с другой стороны.
Добрынин, матерясь сквозь зубы, одной рукой уложил ствол автомата на борт и тоже пытался стрелять.
— Витька, не геройствуй! — крикнул ему Зимин.
— Сам не геройствуй! — огрызнулся Добрынин, и в этот момент пуля вошла ему точно в горло.
Разведчик захрипел, пытаясь здоровой рукой зажать рану, но всё было тщетно — пуля, похоже, задела вену, кровь била тонкой струйкой из–за пальцев. Добрынин сполз на пол кузова и затих. Я успел засечь место, из которого по нему стреляли — от угла дома. Там, похоже, прятался четвертый диверсант.
— Зима! — заорал я. — Правый угол!
Сержант, припав на колено, дал очередь по углу. Там мелькнула рука с пистолетом и фуражка с краповым околышем.
Я тоже врезал по углу. Пули впивались в торцы старых бревен. Во все стороны летели щепки. Диверсант больше не высовывался. Если он сейчас рванет к задней части двора и перемахнет через забор, то сможет «уйти огородами».
Пулемет Панкратова замолчал. Я глянул через плечо — Матвей, злобно скалясь, менял «улитку» с патронами.
Этим моментом решил воспользоваться зажатый за капотом «полуторки» диверсант — он резво запрыгнул в «Эмку» через пассажирскую дверь. И, видимо, быстро перелез на водительское место — мотор легковушки взревел, и она рванула с места.
— Машина! — крикнул я.
Панкратов попытался развернуть пулемет, но не успел — «Эмка» пронеслась мимо.
Я дал ей вслед длинную очередь, до полного исчерпания магазина.
Пули звякнули по крылу. Одна выбила искру из колесного диска запаски на крышке багажника. Заднее стекло разлетелось вдребезги. Машина дёрнулась, ее повело в сторону, но водитель сумел вырулить — легковушка не остановилась, устремившись вниз по улице, к выезду из деревни. Еще несколько секунд — и она скрылась за домами.
— Ушел, сука! — взревел Панкратов.
— Не зевай! — крикнул я. — За домом еще один!
Из–за угла снова пальнули из пистолета.
Зимин, стоящий за исхлестанной пулями «полуторкой», поднял руку.
— Прекратить огонь! — крикнул он. — Живым брать!
Я добежал до него, прижался рядом к кабине и быстро огляделся.
Пыль. Солнце. Дымки с летних кухонь. Ни одного местного на улице. Попрятались.
Два диверсанта лежали поблизости. Оба — точно мертвы, с такими ранами не живут.
Один ушел на «Эмке».
За домом, как минимум, еще один.
И тот странный тип на крыльце — так и стоит, покачиваясь. Но не стреляет, что уже хорошо.
«Опель» красовался свежими отметинами от пуль. Панкратов стоял в кузове, возвышаясь над кабиной, не убирая рук с пулемета. Лицо у него было злое, красное от жары и напряжения.
Я уже собирался рвануть к крыльцу, чтобы разобраться с непонятным мужиком, когда из–за дома донёсся крик.
— Сдаюсь! Бросаю оружие! Не стреляйте! — голос был незнакомый.
Зимин мгновенно обернулся и махнул мне рукой.
— Вовка, со мной!
Мы перемахнули штакетник и влетели во двор.