Страница 28 из 78
Глава 9
Дорога стала чуть получше — чувствовалось, что ей пользовались, хотя и не каждый день. Если утром мы едва ползли со скоростью пешехода, то теперь грузовик, можно сказать, «летел» — с «бешеной» скоростью' под тридцать кэмэ в час. Изредка колёса все–таки проваливались в рытвины, кузов кренился то влево, то вправо, и бойцам в кузове приходилось хвататься за борта, чтобы не вывалиться. Я вцепился в руль обеими руками, стараясь объезжать самые глубокие ямы, но манёвр удавался далеко не всегда — просёлок был узок, как окоп, и зажат между двумя стенами леса.
Прошло несколько часов. Солнце почти подобралось к зениту, сквозь кроны пробивалось яркие световые столбы. Одуряюще пахло хвоей. Над дорогой вилась мошкара, то и дело оставляя на лобовом стекле кляксы.
Зимин сидел рядом со мной в кабине, уперев автомат в пол разложенным прикладом, и молча смотрел вперёд. Его лицо было хмурым и сосредоточенным. После того, что мы увидели на поляне, говорить не хотелось. Слишком много смертей за одно утро. И все — не солдаты, не бойцы, а простые крестьяне, которым просто не повезло оказаться на пути у фашистских мразей.
Панкратов возвышался в кузове, уперев сошки «МГ–34» в крышу кабины и обозревал окрестности. Именно он первым увидел новую угрозу.
— Командир! — нагнувшись к открытому окошку, крикнул Панкратов, перекрывая шум мотора. — Дым! Справа от дороги, в стороне!
Зимин, привстав с сиденья, вгляделся в просвет между деревьями.
— Где?
— Да вон, над лесом! Километра полтора, не больше!
Я на секунду оторвал взгляд от дороги и посмотрел направо. Над морем зелёных крон действительно поднимался столб дыма. Не чёрный, густой и маслянистый, как от горящего грузовика или танка, а серый, с белыми прядями.
— Вижу, — сказал Зимин. — Похоже, что горит дом или сарай.
— Проверим? — спросил я, не сбавляя хода.
— Будет поворот — глянем, — ответил Зимин. — А сейчас куда соваться? Лес сплошной…
Через некоторое время Зимин вдруг положил руку мне на плечо.
— Тормози! Вон, смотри!
Справа показался ответвление дороги, которое уходило в лес и сразу терялось за толстыми стволами сосен.
Я притормозил напротив поворота.
— Григорий! — позвал Зимин. — Пойди, глянь!
Гаврилюк выпрыгнул из кузова и подошёл к повороту. Присел на корточки, посмотрел отпечатки колес, глянул вглубь леса.
— Видны следы телег, товарищ сержант, — доложил он. — И отпечатки шин автомобилей. Тех же, что были на поляне.
— Значит, они там, — сказал Зимин. — Сворачиваем. Только медленно, Вовка. Бойцы, смотреть в оба!
«Опель» с трудом втиснулся в поворот и пополз, цепляя бортами лапы елей.
Минут через десять запахло гарью. Сначала едва–едва, потом всё сильнее. Пахло горелым деревом, как от костра.
Зимин, хлопнул меня по руке.
— Стой, Вовка! Чувствуешь? — спросил он полушёпотом.
— Либо там большой костер жгут, либо… — ответил я так же тихо.
— Дальше пойдем пешком, глуши мотор! — Зимин выбрался из кабины. — Бойцы, разойтись в цепь, двигаться перебежками. Гаврилюк, Круглов и Панкратов — левый фланг, Кулешов, Климчук и Сошников — правый. Добрынин, Седых — остаетесь с Тарасом.
Мы двинулись дальше — короткими перебежками от дерева к дереву. С каждым шагом запах гари усиливался. Лес начал редеть. Впереди замаячил просвет — большая поляна. А на ней какие–то строения.
Я присел за толстой сосной и выглянул.Первым делом увидел пожар — горел сарай — длинное, приземистое строение, крытое почерневшей от времени соломой. Он пылал, как спичечный коробок, выбрасывая в небо языки оранжевого пламени и клубы серого дыма. Рядом с ним стоял ещё один такой же сарай, пока целый, но искры уже падали на его соломенную крышу, и было ясно — скоро вспыхнет и он. Но никто не занимался тушением огня. Никто не бегал с вёдрами.
Хутор был небольшой — изба–пятистенок, сложенная из потемневших от времени сосновых брёвен, с маленькими окнами, украшенными резными наличниками. Крыша — из той же соломы, что и на сараях, только более тёмная, почти чёрная от старости. Колодец с деревянным воротом и бадьёй на веревке. Плетень, огораживающий огород с грядками картошки и лука. Телега без колёс, прислонённая к стене сарая.
И прямо на утоптанной земле возле колодца лежало тело.
— Зима, — прошептал я. — Глянь у колодца. Похоже на труп.
Зимин, стоявший за соседней елью, кивнул.
— Вижу, Вовка. Похоже, что мы снова опоздали. Ни машин, ни людей в военной форме.
— Товарищ сержант! На той стороне поляны, в лесу, кто–то прячется, — доложил бесшумно подошедший Гаврилюк. — Несколько человек. Сидят тихо, почти не шевелятся. Наблюдают за нами.
— Немцы?
— Не похоже. Оружия не видать, и роста маленького.
— Роста маленького… — задумчиво протянул Зимин. — Ладно, выдвигаемся на хутор. Осторожно. Передай Панкратову, чтобы занял позицию на опушке и глаз с леса не спускал.
Мы вышли из–за деревьев и двинулись к хутору. Шли цепью: Зимин и я — прямо к колодцу, Гаврилюк и Круглов — левее, к домам, Кулешов и Климчук — правее, к сараям. Панкратов с пулеметом залег на опушке, прикрывая фланг.
Чем ближе я подходил, тем яснее видел убитого. Это был старик. Лет под семьдесят, может, больше. Седые редкие волосы, взлохмаченные, слипшиеся от крови. Густая длинная борода. Простая холщовая рубаха, подпоясанная кручёным шнурком. Домотканые порты, заправленные в стоптанные сапоги. Он лежал на спине, запрокинув голову, и его открытые глаза, подёрнутые мутной плёнкой, смотрели в небо. На груди, прямо по центру, темнели три аккуратных отверстия — автоматная очередь в упор. Рубаха вокруг ран была чёрной от запёкшейся крови. Рядом с откинутой рукой валялся топор.
Я присел на корточки, потрогал пальцем руку старика. Она была холодной и мягкой. Смерть наступила несколько часов назад.
— Похоже, они остановились воды набрать, — констатировал я. — И на чём–то прокололись. Может, по–немецки заговорили. Он на них бросился с топором, они его пристрелили.
Зимин угрюмо кивнул и повернулся к дому.
— Григорий! Есть кто–нибудь в избе?
Гаврилюк стоял на крыльце большего дома, осторожно заглядывая в распахнутую дверь. Услышав вопрос сержанта, скрылся внутри, через несколько секунд вышел и отрицательно помотал головой. Никого. Потом наш следопыт снова нырнул в избу — осмотреть там всё более внимательно.
Кулешов и Климчук обошли сараи и вернулись к колодцу.