Страница 68 из 75
Часы до ночного привала тянулись мучительно долго. И даже воздух вокруг, казалось, сгустился, замедляя наше движение. Видения меня больше не посещали, но тяжелые мысли и переживания никуда не делись, и к концу дня я едва могла дышать из-за сдавившей грудь тоски. Если бы не Ёнджун, продолжавший вести меня за руку и время от времени отвлекать разговорами, я бы, наверное, просто упала где-нибудь по пути и осталась лежать в полубессознательном состоянии.
Ночь пришла незаметно — цвет неба остался прежним, сумрак не сменился темнотой, и лишь внутреннее чувство времени да часы в моем телефоне подсказали нам, что пора остановиться на отдых.
Притихшие и уставшие, мы уселись у неохотно разгоревшегося костра и кое-как запихали в себя подогретую гречневую кашу со свининой — несмотря на долгий путь, аппетита ни у кого не было. Только пить хотелось нещадно, и я мысленно порадовалась тому, что мы пополнили запасы воды перед тем, как покинуть Лес синноков.
В ту ночь мои спутники спали по очереди, видимо, опасаясь, что я опять незаметно уйду на зов очередной местной сущности. В итоге не выспался никто: каждого из нас посещали жуткие ночные кошмары, в которых сбывались наши самые сильные, глубинные страхи. Меня бесконечно мучил сон, в котором я лежала на больничной койке, окруженная тускло светящимися мониторами, а рядом, сжимая мою бледную руку, сидела плачущая Саша. Она вновь и вновь просила меня не оставлять ее, а я ни могла выдавить из себя ни слова и в конце концов просыпалась в холодном поту под резкий пищащий звук кардиомонитора. И каждый раз Ёнджун обнимал меня, баюкая, как ребенка, и шепча что-то успокаивающее, а я цеплялась за него, как утопающий — за брошенный ему спасательный круг.
Утром я поднялась со своей лежанки совершенно разбитой — но, к счастью, вода, набранная из ручья в Лесу синноков, быстро зарядила меня бодростью. Да и сила кумихо сделала свое дело, так что, умывшись и позавтракав, я почувствовала, что готова продолжить путь.
В тот день неприятный сюрприз нам подкинула погода: ближе к обеду из свинцово-серых туч вдруг хлынул ливень, вмиг промочивший нас до нитки. Спрятаться от него было негде, и Ёнджуну пришлось укрыть нас куполом из огня, при соприкосновении с которым струи воды, шипя, превращались в пар. Отсиживаясь в этом огненном убежище, мы успели обсохнуть, а когда ливень закончился — так же внезапно, как и начался — оказалось, что идти дальше нам предстоит чуть ли не по щиколотку в воде.
Еще через пару часов вода частично впиталась в землю, а частично испарилась, и над Темными землями повисла влажная духота, от которой одежда липла к телу и было трудно дышать. А потом я заметила вдали какое-то движение и, присмотревшись, различила несколько гигантских бледных червей, которые, мерзко извиваясь, с удивительным проворством ползли в нашу сторону. И опять нам пригодились способности феникса; увидев в его руках пылающий меч, жуткие создания предпочли убраться с нашей дороги и вскоре бесследно растаяли в сумраке.
И снова до самой ночи нас сопровождало тяжелое чувство подавленности и тоски, от которой не было избавления. Ёнджун и Кан держались стойко, хотя я пару раз замечала, как на их скулах проступают желваки, а взгляды устремляются куда-то сквозь пространство, словно они видят что-то, скрытое от моих глаз. Сама я старалась не смотреть по сторонам и не обращать внимания на странные тени, периодически мелькающие вокруг нас, — и, как ни странно, это работало. Также помогало вспоминать знакомые стихи и песни, думать о поцелуях Ёнджуна, мечтать о будущем после возвращения домой… Прокручивать в голове все, что угодно, кроме мыслей о прошлом, о профуканной молодости и моей болезни, о Кирилле и Саше, — особенно о Саше, по которой я скучала до слез.
Так прошел еще один день в Темных землях.
А на третий день мы наткнулись на полуразложившееся тело жнеца смерти — он лежал на спине, ухватившись обеими руками за рукоять меча, который торчал из его впалой груди. Ёнджун и Кан подошли к нему, чтобы рассмотреть поближе, а я торопливо отвернулась, прикрыв нос ладонью.
— Кто-то убил его, пронзив его же мечом, — пояснил, вернувшись через несколько минут, Кан. В одной руке он держал тот самый меч — около метра длиной, с изящным, чуть изогнутым лезвием и узкой прямой рукоятью, а в другой — черные ножны от него. — Вот и оружие для меня нашлось. Будем считать это хорошим знаком.
— Кто мог убить жнеца смерти? — удивилась я. — Что он вообще здесь делал?
Демон пожал плечами.
— Может, преследовал беглую душу. Или выполнял какое-то поручение… А напасть на него мог кто угодно; жнец-новичок — легкая добыча для зловредного квемуля.
— А что происходит с душами убитых жнецов?
— Они попадают в Загробное царство, как и все остальные души. Могут снова стать жнецами, а могут и переродиться.
— Мысль о реинкарнации душ как-то… успокаивает, — подумав, призналась я. — Мне было бы тяжело лишить кого-то жизни, зная, что он умрет навсегда…
— Может, тебе и не придется никого убивать, — мягко заметил Кан. — Просто подстрахуешь нас с Ёнджуном.
— Давайте перекусим, немного отдохнем и двинемся дальше, — предложил подошедший феникс. — Уже к вечеру мы выйдем к вратам загробного мира.
— Только не здесь. Отойдем подальше от… него, — не оборачиваясь, я махнула рукой в сторону останков незадачливого жнеца смерти.
— Само собой.
Когда жуткое место осталось далеко за спиной, я все же зачем-то оглянулась — и увидела, как над трупом кружит темная крылатая тень, похожая на огромную птицу. Наверное, здешний падальщик. Содрогнувшись от отвращения, я отвернулась и ускорила шаг, желая как можно скорее пересечь эти проклятые земли и достичь реки мертвых.
Странно, но больше всего меня в тот момент пугала мысль не о предстоящем сражении, а о том, что в случае победы в нем нам придется возвращаться домой этим же путем.