Когда оседает пепел

— Главное, помни, что все это — лишь морок, — добавил Ёнджун. — Отвлекайся, цепляйся за голос рассудка. Держись за нас. Чары спадут, когда мы достигнем Загробного царства.

— И так будет все три дня? — невольно поежившись, спросила я.

Феникс молча кивнул в ответ.

«Что ж, меня предупреждали», — подумала я, настороженно оглядывая окрестности. Чем больше мы отдалялись от леса, тем безрадостнее становился пейзаж. Серая каменистая почва, бледная жухлая трава, одинокие низкорослые деревья с кривыми и почти голыми ветками… Ветер, перекатывающий по пустоши пучки засохших растений. Тучи, клубящиеся над нашими головами и отбрасывающие на равнину изменчивые тени… И повсюду — сумрак, какой бывает перед самым началом грозы.

Идеальное преддверие загробного мира.

Очень скоро я отметила первую странность этого унылого места — время здесь ощущалось совершенно иначе. Мне казалось, прошло не больше двадцати минут с того момента, когда темная полоска Леса синноков окончательно исчезла из виду, а на деле, если верить моему телефону, пролетело несколько часов.

— Может быть и наоборот, — «обрадовал» меня Кан, когда я поделилась своим выводом с друзьями. — Минуты могут казаться здесь даже не часами, а целой вечностью. В Темных землях легко потерять счет времени — нет смены дня и ночи, небо выглядит всегда одинаково.

— Прямо как в Небытии, — задумчиво заметила я.

— Там время действительно останавливается, а здесь идет своим обычным ходом, хоть и воспринимается иначе, — возразил он. — Главное, помнить, что наш путь конечен и рано или поздно приведет нас к Загробному царству.

— А ты уверен, что мы идем в нужном направлении? Компасы-то тут не работают…

— Уверен. Мир мертвых я чую безошибочно.

Красные глаза Кана недобро блеснули, и я едва не передернулась от пробежавшего по спине холодка. Иногда я совершенно забывала, что мой друг — создание загробного мира, демон, когда-то верно служивший беспощадному божеству. Как он вообще умудрился влюбиться в человека?

Спустя еще час, когда мои ноги начали поднывать от усталости, я решила провести небольшой эксперимент и попробовала превратиться в лисицу. Первая же попытка увенчалась успехом — и оказалось, что в зверином облике передвигаться по жесткой каменистой земле намного легче. Свой рюкзак я подцепила одним из хвостов, почти не ощущая его веса.

— Если устанешь, могу понести и тебя, — заявила я, легонько боднув Ёнджуна в плечо — теперь моя морда была с ним вровень.

— А Кану не предложишь? Ведь это он тебя катал на себе, — усмехнулся феникс.

— В его выносливости я уверена, — невинным тоном ответила я.

— Ах, ты…

Увернувшись от шутливой оплеухи, я засмеялась — точнее, издала серию громких визгливых звуков, отдаленно напоминающих тявканье. Это было так неожиданно, что я плюхнулась на свой пушистый зад и удивленно склонила голову набок, вызвав приступ смеха теперь уже у обоих квемулей. Так, пребывая в веселом расположении духа, мы дошли до очередного одиноко стоящего искривленного дерева, у которого и сделали привал на обед.

* * *

Трудности начались вскоре после того, как мы продолжили путь. Мою звериную сущность вдруг охватило беспокойство, и, поняв, что мне приходится прикладывать усилия, чтобы оставаться в шкуре лисицы, я вновь приняла человеческий облик. Ёнджун и Кан шли молча, погрузившись в свои мысли, и я плелась следом, уныло глядя себе под ноги и стараясь не поднимать глаза вверх — от вида постоянно движущихся туч у меня начинала кружиться голова.

Постепенно я впала в состояние, напоминающее легкий транс, и мысленно унеслась в свое прошлое — то, в котором еще не было встречи с кумихо. Вспомнила Кирилла, день нашей свадьбы и дальнейшую семейную жизнь, рождение дочери, первые обиды и разочарования, тяготы, одиночество и боль. Смерть мамы, болезнь и предательство мужа… Сейчас, с расстояния прошедших лет, я ясно видела, какую роковую ошибку совершила, связав свою жизнь с Кириллом. Видела как на ладони его душу — пустую, холодную и эгоистичную, неспособную любить кого-то искренне и безусловно. Единственным человеком, к которому он испытывал относительно сильную привязанность, была наша дочь — но и это чувство не мешало ему постоянно ее подводить и бросать на меня.

Как же глупо я потратила годы своей молодости…

Горькая обида захлестнула душу, а следом накатила удушающая, непереносимая тоска. Казалось, вокруг стало еще темнее и безрадостнее, словно окружающая реальность как зеркало отразила мое внутреннее состояние. Обведя взглядом бесконечную серую пустошь с клубящимися чуть ли не у самой земли тучами, я вдруг подумала, что обречена бродить здесь вечно, пойманная в капкан собственных воспоминаний и сожалений. И зачем только я ввязалась в это опасное бессмысленное путешествие?

Легкая тень внезапно промелькнула на периферии моего зрения, и, оглянувшись, я увидела застывший поодаль смутный силуэт, будто сотканный из черного дыма. Вот в нем проступило бледное лицо, и, присмотревшись, я узнала свою дочь; ее глаза были наполнены тьмой, а волосы шевелились вокруг головы, как темные тонкие змеи.

— Ты умрешь здесь, мама, — прошелестела она и растянула губы в жуткой неестественной улыбке.

Вскрикнув, я бросилась к ней… и обхватила руками воздух. Морок исчез, растаял в окружающем сумраке, оставив после себя лишь затихающее зловещее эхо — «умрешь… умрешь…».

— Астра, — чья-то ладонь легла мне на плечо, и я резко повернулась, одновременно с этим выпустив когти. И растерянно заморгала, увидев перед собой Ёнджуна; поглощенная своими переживаниями, я напрочь забыла о присутствии друзей.

— Что это, Ёнджун? — дрожа, я прижалась к фениксу. — Опять галлюцинации?

— Ты снова видела дочь? — догадался он.

— Она сказала, я умру здесь…

— Это всего лишь морок. Саша дома, в безопасности. И с тобой тоже ничего не случится — я об этом позабочусь, — твердо сказал Ёнджун, заглядывая мне в глаза. — Не поддавайся дурным мыслям и страху. А если почувствуешь, что не справляешься, скажи мне, хорошо?

Я кивнула, и феникс, наклонившись, быстро поцеловал меня в губы. Более откровенных проявлений чувств он себе позволить не мог — мы все-таки были не одни.

— Ты в порядке? — спросил меня Кан, когда мы подошли к нему, держась за руки.

— Относительном, — ответила я. — А ты? Выглядишь неважно…

— У меня свои призраки, — криво усмехнулся он. — Будь внимательна, Астра: некоторые из этих «фантомов» могут навредить физически.