Когда оседает пепел

Глава 20

Вдоволь наплававшись и нанырявшись, мы вылезли из воды и, замотавшись в полотенца, бок о бок сели на травяной берег. К тому моменту в небе над нашими головами повис тонкий серп месяца, окруженный россыпью необычайно крупных звезд, и мы молча любовались ими, изредка поглядывая друг на друга. Кан, улегшийся у костра, уже, похоже, спал — или делал вид, что спит, не желая нам мешать. Нелегко ему, наверное, было смотреть на нас двоих, когда сам он был разлучен со своей возлюбленной…

Там, в озере, оказавшись в объятиях Ёнджуна, я поспешила высвободиться, почему-то испугавшись того, что может между нами произойти. Тем более, мне до сих пор было неловко за свое недавнее поведение, пусть и спровоцированное галлюциногенными грибами. Ну почему именно я попала под их воздействие и выставила себя озабоченной дурой?

— Не замерзла? — наконец нарушил молчание Ёнджун.

Я отрицательно покачала головой.

— Тепло же. Я бы и еще раз освежилась, но уже поздно.

— Да, нужно ложиться. Кан наверняка уже дрыхнет, — Ёнджун оглянулся, высматривая друга, но сквозь заросли камыша были видны лишь отсветы догорающего костра.

— Еще пять минуток, ладно? Здесь так красиво…

— А главное, нет квемулей, жаждущих тебя уволочь.

— И ядовитых растений, от которых ловишь глюки.

Переглянувшись, мы дружно рассмеялись.

— Не расскажешь, что именно ты видела в этих… глюках? — хитро прищурившись, спросил феникс. — После того, как тебе померещилась дочь.

— Ясно же, что, — я смущенно уткнулась взглядом в землю.

— Мне нужны детали.

— Зачем?

— Чтобы знать, чего ты на самом деле хочешь, и не оплошать в нужный момент.

— Ты не оплошаешь, — тихо сказала я, поднимая на него глаза.

Несколько долгих мгновений он пытливо смотрел на меня, а затем приблизил свое лицо к моему и прошептал:

— Знала бы ты, каких усилий мне стоило не ответить на твой поцелуй… и как мне хочется вновь ощутить вкус твоих губ…

Я могла бы отодвинуться, отвернуться, встать и снова сбежать, но у меня больше не было сил сопротивляться своим чувствам. Поэтому, когда Ёнджун потянулся к моим губам, я подалась ему навстречу, задержав дыхание, как перед прыжком в воду.

Поцелуй был точно таким, как в моем видении — глубоким, жарким, полным ненасытной страсти. Возможно, потому, что мы оба слишком долго сдерживались. Отбросив мешающее полотенце, Ёнджун заскользил горячими ладонями по моему телу, прикрытому лишь узкими полосками белья, и я едва не застонала от удовольствия.

Ласки феникса разбудили во мне кумихо, и все ощущения сразу стали ярче, острее. Не сдержавшись, я прикусила нижнюю губу Ёнджуна, а затем запустила пальцы в его влажные волосы, испытав при этом отчетливое чувство дежавю. Все повторялось — но на этот раз происходило наяву, в реальности, с мужчиной из плоти и крови, а не рожденным моим воображением фантомом. И этот мужчина явно знал, что делает.

Мягко опрокинув меня на траву, Ёнджун навис сверху, и его затуманенный желанием взгляд обжег мое лицо, шею, грудь… А я в свою очередь любовалась чувственной линией его рта, бьющейся на шее жилкой, рельефными мышцами широких плеч, не веря, что могу касаться подобного совершенства. Да, все было реально — но казалось сном, сладким и безумно-прекрасным.

— Какая же ты красивая, — выдохнул феникс, прежде чем снова прижаться к моим губам.

Я выгнулась под ним, понимая, что одних поцелуев и лихорадочных ласк нам обоим становится недостаточно. Внутри моего тела пульсировал жар, требующий немедленной разрядки, и это было почти больно. Но неподалеку спал Кан, который наверняка услышит нас, вздумай мы зайти дальше…

— Ён…джун, — задыхаясь, я оттолкнула феникса, и он уставился на меня совершенно шальным взглядом светящихся глаз. — Нам нужно остановиться. Здесь не самое… подходящее место.

— Ты права. — Он отодвинулся, сел рядом, дыша, как после долгой пробежки. — Но, демоны меня раздери, как же это трудно!

Я тихо засмеялась, закрыв лицо руками. Тело ныло от неутоленного желания, но душу переполняло счастье, граничащее с эйфорией. Испытывала ли я когда-нибудь подобное с Кириллом или кем-то из своих немногочисленных мужчин? Едва ли. Может, это какие-то особые квемульи чары?

Или я наконец полюбила по-настоящему.

Ёнджун помог мне подняться и, притянув к себе, легонько поцеловал в уголок рта.

— Иди спать, — сказал он, с явной неохотой разжимая руки. — Я скоро приду.

— Куда ты?

— Мне нужно немного… охладиться, — ответил он со смешком. — Окунусь и приду.

— Ладно, — я отвела взгляд, стараясь не глазеть на его практически нагое тело. — Как думаешь, Кан что-то слышал?

— Мы же не шумели, — хмыкнул он. — К сожалению.

Я фыркнула и, наскоро натянув свою одежду и подхватив с земли полотенце, двинулась к нашему маленькому лагерю. Если бы Кан меня сейчас увидел, сразу бы догадался, чем мы с фениксом занимались там, на берегу — но, на наше счастье, он спал, повернувшись к озеру спиной. Впрочем, ему и так все было ясно; только слепой не заметил бы, что между мной и Ёнджуном что-то происходит.

Растянувшись на своем коврике, предусмотрительно расстеленном у костра, я закинула руки за голову и сонно уставилась в усыпанное звездами небо. Улыбка сама собой расплылась на моем лице, а к щекам прилила кровь, когда я вспомнила, с какой страстью целовал и ласкал меня Ёнджун. Теперь мне как никогда хотелось поскорее добраться до Загробного царства, найти Юну и вернуться домой, где никто и ничто не помешает нам с фениксом предаться всем тем безумствам, которые услужливо рисовало мое воображение…

Кажется, я так и уснула, улыбаясь.

Проснулась я глубокой ночью, резко, мгновенно, и тут же села, пытаясь понять, что меня разбудило. Рядом через секунду зашевелился Ёнджун, приподнял растрепанную голову и посмотрел на меня одним глазом:

— Ты чего?

— Сбе́гаю в кустики, — прислушавшись к себе, шепотом ответила я. — Спи, я быстро.

— Только не отходи далеко.

Костер уже потух, и сквозь заросли люпинов я пробиралась в полной темноте, рассеиваемой лишь тусклым светом месяца и звезд. Впрочем, темнота больше не была для меня помехой, и я вполне сносно ориентировалась в ней и без фонарика.