Когда оседает пепел

— Не стоит из-за этого переживать. Время у нас есть, — мягко сказал Кан. — Да и действие спор скоро закончится — организм квемуля быстро избавляется от любого яда. А пока тебе не помешало бы немного отдохнуть.

— Да, полежи полчасика, — поддакнул феникс. — А я пороюсь в аптечке; кажется, у нас был энтеросорбент…

— Ты и аптечку с собой взял?

— Ну да. Ты все-таки человек, мало ли.

Я молча села на точащий из земли огромный корень, стараясь не показать, насколько тронута его заботой. Всю свою жизнь я заботилась об окружающих, порой в ущерб собственному здоровью, и теперь ощущать чье-то искреннее участие было даже странно. Интересно, как бы относился ко мне Ёнджун, будь я все еще тяжело больна… Стал бы так же беспокоиться обо мне и помогать, как сейчас?

— Не нужно лекарств, — выдавила я в конце концов. — Лучше сделай мне крепкий чай, пожалуйста. Выпью и пойдем.

— Может, все-таки… — начал было феникс, но я прервала его, покачав головой:

— Нет, все в порядке. Мне уже лучше, правда.

Вспомнив кружащиеся в зеленоватом свете пещеры «пылинки», я вздрогнула и опустила взгляд на свою одежду. Наверняка эти мерзкие споры облепили меня с ног до головы. Это что же, теперь все где-то стирать придется?

— Не волнуйся, споры пещерных грибов погибают от ультрафиолета, — догадавшись, о чем я думаю, успокоил меня Кан. — Даже скудный солнечный свет их сразу же убивает. А еще мы тебя хорошенько отряхнули и избавились от масок и очков.

— Давайте обратно пойдем каким-нибудь другим путем…

— Что-нибудь придумаем, — он белозубо улыбнулся.

Выпив принесенный Ёнджуном чай и немного отдохнув, я почувствовала, что готова продолжить путь — мой обновленный организм и правда восстановился поразительно быстро.

— Территория синноков — самая спокойная часть Сопредельного леса, — сообщил Ёнджун, когда, взвалив на спины рюкзаки, мы углубились в сумрачную чащу. — Здесь и заночуем, а уже утром выйдем к границе с Темными землями.

— Я думала, дорога через лес займет больше времени, — заметила я, разглядывая нависающие над нам ветви поистине исполинских деревьев.

— Я повел нас кратчайшим путем.

— Похоже, ты хорошо знаешь окрестности.

— Ну, нам с Каном не раз доводилось здесь бывать.

— Искали приключений или охотились на «плохих» квемулей?

— И то, и другое. Жизнь у нас была… насыщенная.

«И долгая», — мысленно добавила я, искоса взглянув на Ёнджуна. Подумать только — он ведь старше меня на двадцать лет, хоть и выглядит вдвое моложе своего возраста… Когда я появилась на свет, он уже учился в университете, а в свободное время бродил по Тайному миру и ввязывался в драки с квемулями. А самое удивительное заключалось в том, что за все эти годы он почти не состарился душой. Мальчишка — вот кем он был; по крайней мере, в моих глазах.

Про возраст Кана я и думать боялась: казалось невозможным, что этому внешне молодому, крепкому, красивому мужчине уже несколько сотен лет. Разве что взгляд его иногда выдавал — в нем читалась мудрость и добродушная снисходительность человека, слишком многое повидавшего в этой жизни. Ну, или не совсем человека…

На наше счастье, остаток дня прошел спокойно. Лес синноков изобиловал живностью, но то были обычные дикие звери, а не монстры, духи и прочие опасные сущности. А еще здесь чуть ли не на каждом шагу встречались ручьи, от совсем мелких до широких и бурных, и пару раз я даже рискнула из них попить — уж больно вкусной была здешняя вода.

К закату мы вышли на просторную, поросшую люпинами поляну, в центре которой лежало почти идеально круглое озерцо. В оранжево-багряном свете заходящего солнца цветы горели розовыми и фиолетовыми свечами, а поверхность воды отливала расплавленным золотом, и от красоты этого зрелища я на несколько мгновений забыла, как дышать.

— Здесь и заночуем, — решил, внимательно оглядев поляну, Кан.

Место для нашего лагеря нашлось между зарослями люпинов и пологим берегом озера, от которого веяло приятной прохладой. Вода, из насыщенно золотистой ставшая кроваво-красной, так и манила меня к себе, обещая смыть с моего уставшего тела пот и пыль дороги, и в конце концов я не выдержала.

— Хочу искупаться, — взмолилась я, едва мы покончили с ужином. — Тут вроде спокойно…

— Спокойно, — подтвердил Кан. — Я, по крайней мере, никого не чую. Но пусть Ёнджун пойдет с тобой на всякий случай.

Мы с фениксом смущенно переглянулись.

— Конечно, — после секундного замешательства кивнул Ёнджун. — Я и сам не прочь окунуться.

Прихватив полотенца, мы вместе спустились к озеру, окруженному высокими зарослями камыша и пучками осоки. В сгустившихся сумерках вода стала совсем темной, но меня это не отпугнуло — желание искупаться было сильнее страха перед возможными опасностями. Тем более, за мной присматривал феникс.

— Я зайду первым, — сказал он, разувшись и потянув вверх свою футболку.

— Хорошо.

Заглядевшись на его мускулистый торс, я не сразу сообразила отвернуться. Впрочем, Ёнджун, кажется, не особенно стеснялся своей наготы — в отличие от меня, как никогда остро ощутившей свое физическое несовершенство.

Через несколько секунд за моей спиной раздался громкий всплеск, и только тогда я осмелилась взглянуть на Ёнджуна, который уже махал мне рукой из воды.

— Жду тебя! — крикнул он и сильными гребками поплыл прочь от берега.

Не став медлить, я разделась до белья и быстро вошла в воду, оказавшуюся на удивление теплой. Илистое дно пружинило под ногами, и, оттолкнувшись от него, я неторопливо поплыла навстречу ночной темноте.

Достигнув середины озера, я завертела головой, ища Ёнджуна — и вскрикнула от неожиданности, когда он бесшумно вынырнул прямо передо мной.

— Испугалась? — фыркнул феникс, притягивая меня к себе и помогая держаться на плаву.

Я ответила не сразу, слишком ошеломленная близостью его обнаженного — почти обнаженного — тела. Руки Ёнджуна обвились вокруг меня, горячие, как и всегда, и я порадовалась, что в темноте не видно, как пылают мои щеки.

— Немного, — наконец выдавила я.

— Не бойся, здесь только я. Никого опасного.

«Как же ты ошибаешься», — подумала я, глядя в его мерцающие золотом глаза.