Страница 61 из 75
Когда ко мне вернулась способность видеть, я обнаружила себя сидящей на полу в гостиной Ёнджуна, освещенной единственным светильником и проникающими через окно огнями ночного города. Все вокруг как-то странно расплывалось, а у меня слегка кружилась голова, как бывает, когда выпьешь лишнего. Может, я заработала сотрясение головного мозга? Иначе как объяснить, что я вижу вокруг себя не пещеру, а квартиру Ёнджуна, в которую никак не могла перенестись из Сопредельного леса…
— Милая, почему ты сидишь на полу? — раздался за моей спиной удивленный голос, и, оглянувшись, я увидела самого феникса. На нем была наполовину расстегнутая белая рубашка и элегантные серые брюки, а в руках он держал бутылку красного вина.
— Милая? — растерянно повторила я.
Поставив бутылку на журнальный столик, где я заметила пару изящных бокалов и блюдо с фруктами, Ёнджун помог мне подняться и перебраться на диван, после чего непринужденно устроился рядом.
— Уверена, что не голодна? Можем что-нибудь заказать, — предложил он, накручивая на палец прядь моих волос.
— Что происходит? Почему мы здесь? — спросила я, бессильно откинувшись на спинку дивана — по телу вдруг разлилась необъяснимая слабость.
— А где еще нам быть? Мы дома, — снова удивился Ёнджун.
— Дома… — эхом повторила я. Наморщила лоб, пытаясь вспомнить, куда так спешила еще несколько минут назад, но память словно ластиком стерли. И почему все вокруг кажется нереальным, как во сне?
— Кажется, кому-то хватит вина, — с добродушным смешком заметил феникс. — Не будем открывать вторую бутылку. У нас ведь были планы на эту ночь…
Я ответила ему непонимающим взглядом, но вместо объяснений он медленно подался вперед и прижался губами к моим губам. Так привычно и уверенно, словно делал это не в первый раз — а вот я едва не задохнулась от накрывшей меня лавины эмоций. Смятение, нежность, страсть, эйфория — все это слилось в один взрывной коктейль, пьянящий похлеще любого алкоголя, и чем дольше целовал меня Ёнджун, тем больше я теряла голову.
— Какая ты сегодня… горячая, — чуть отстранившись, сказал он хрипло. И тогда уже я, преодолев все усиливающуюся слабость, потянулась к нему и впилась в его губы жадным поцелуем. А затем сделала то, о чем давно мечтала — запустила пальцы в его волосы и сжала их, оттягивая его голову назад.
Ёнджун тихо застонал, но это явно был стон удовольствия, а не боли. Яростно целуя меня в ответ, он заскользил горячими ладонями по моему телу, и я отстраненно отметила, что одета в легкое короткое платье, а не спортивный костюм. Хотя с чего бы мне надевать спортивную одежду на романтический ужин?
«Что-то не так», — мелькнула на краю сознания тревожная мысль, но я отмахнулась от нее, не желая упускать ни мгновения долгожданной близости с Ёнджуном. Тем более, он перешел к решительным действиям — не прерывая поцелуя, принялся расстегивать молнию на моем платье.
Оставшись в одном белье, я перебралась к фениксу на колени, в порыве страсти куснула его за нижнюю губу — и едва не заурчала от удовольствия, ощутив солоноватый вкус его крови во рту.
— Астра! — Ёнджун отдернулся, а затем вдруг довольно сильно встряхнул меня за плечи. — Ну же, приди в себя!
Непонимающе нахмурившись, я снова потянулась к нему — и снова меня встряхнули, да так, что в голове будто взорвался стеклянный фейерверк.
— Больно… — простонала я, скорчившись в его руках. — Зачем ты…
Договорить я не смогла: слабость и головокружение накатили с новой силой, принеся с собой приступ тошноты. Я крепко зажмурилась, пытаясь сдержать рвотные позывы и гадая, как умудрилась так напиться. Настолько сильного похмелья у меня не было, наверное, со времен студенчества…
А когда я вновь открыла глаза, обнаружила себя лежащей в объятиях Ёнджуна в тени огромного дерева с раскидистой кроной. Легкий ветерок обдувал мое вспотевшее лицо, где-то в вышине щебетали птицы, а воздух был упоительно свеж — его хотелось пить, как чистую прохладную воду в жаркий день.
* * *
— Пить, — выдавила я сквозь пересохшие губы.
К моему рту тут же поднесли бутылку с водой; приподняв голову, я увидела Кана, сидящего рядом на корточках. Чуть в стороне были кучей свалены рюкзаки, а еще дальше, за густыми зарослями, виднелась гряда каменистых холмов.
И — хвала богам — мы все по-прежнему были одеты в свои спортивные костюмы.
Сделав несколько жадных глотков и убедившись, что приступ тошноты чуть отступил, я вновь откинулась на грудь Ёнджуна и спросила слабым, каким-то совершенно чужим голосом:
— Где мы?
— В Лесу синноков, — откликнулся Кан. — В относительной безопасности.
— Что… случилось?
— Ты поранила руку, и в рану попали ядовитые споры грибов, — это уже произнес Ёнджун. — У тебя начались видения, и ты убежала. К счастью, нам удалось тебя догнать и вынести на поверхность.
— Саша… дочь… она звала меня, — вспомнила я. Сейчас все произошедшее казалось бредовым сном, как и наш с Ёнджуном романтический вечер. Ведь мы же не целовались на самом деле?
— Ёнджун, — я завозилась в его руках, и он помог мне сесть, осторожно поддерживая за плечи. — А мы… я… что я делала, пока была… ну, не в себе?
Феникс скосил глаза на Кана и заметно покраснел.
— Да какая разница? Ты не понимала, что делаешь. Забудь.
— Я к тебе приставала? — в лоб спросила я.
Кан кашлянул, будто чем-то поперхнувшись, и торопливо приник к горлышку бутылки с таким видом, словно не пил целую вечность. Феникс же из красного стал почти пунцовым; я и не знала, что он способен так смущаться.
— Ты меня поцеловала, — неохотно признался он, отводя взгляд. — Но я сразу отстранился.
— Только не в моих галлюцинациях, — пробормотала я.
— Что?
— Да ничего. Это было просто видение, бред. Извини, я не хотела…
— Не извиняйся. Ты не осознавала свои действия, — он неловко похлопал меня по плечу. — К тому же, это было не так уж ужасно.
— Да ну тебя!
Оттолкнув его, я кое-как встала и тут же привалилась к стволу дерева, под которое принес меня Ёнджун. Голова все еще немного кружилась и болела, но тошнота почти улеглась, чему я не могла не радоваться — до полного позора не хватало только расстаться со своим обедом на глазах у друзей.
Ёнджун и Кан тоже поднялись, не сводя с меня обеспокоенных взглядов.
— Опять я вас торможу, да? — виновато спросила я.