Когда оседает пепел

Отойдя от места нашего ночлега метров на пятьдесят, я в нерешительности застыла среди высоких свечек сладко пахнущих цветов, как вдруг моего слуха коснулся странный звук — тихий, жалобный и тонкий, как хныканье ребенка. На несколько мгновений наступила тишина, которую нарушал лишь стрекот одинокой цикады, а затем со стороны леса вновь донесся то ли стон, то ли плач, от которого у меня сжалось сердце.

На обдумывание своих дальнейших действий у меня ушло не больше пары секунд. Можно было вернуться за Ёнджуном и Каном, но тогда я рисковала опоздать к тому, кто явно нуждался в помощи, а потому я без колебаний бросилась к лесу. Звук больше не повторялся, но я запомнила, откуда он долетел, и теперь мчалась сквозь чащу, как зверь из моего сна, стремительно и почти бесшумно.

Вскоре я выбежала на небольшую прогалину, окруженную мрачным частоколом елей, и застыла при виде разворачивающейся в ее центре сцены.

На земле, слабо подергивая длинными тонкими ногами, лежала самка синнока, а над ней, вцепившись зубами ей в шею и удерживая ее тело когтистыми руками, нависало жуткое человекоподобное существо. Одетое в какое-то рванье, худое, с синюшно-белыми жилистыми конечностями и черными космами волос, закрывающими лицо, оно отвратительно чавкало, явно поглощая кровь священного зверя. Почуяв меня, существо вскинуло голову, и я едва не вскрикнула, увидев его красные раскосые глаза и оскаленные клыки, с которых капала светящаяся жемчужным светом жидкость.

Вампир!

— Ах ты, тварь, — выплюнула я и, не помня себя от гнева, прыгнула вперед.

И приземлилась перед опешившим монстром в облике огромной белой лисицы с девятью смертоносными хвостами.

— Кумих-хо! — прошипел, попятившись от жертвы, вампир. Точнее, вампирша — судя по голосу и телосложению, это существо было женского пола. — Это моя добыча! Найди себе другую!

— Синноки священны! — прорычала я в ответ. Мой голос изменился, став низким и грубым, но это было неважно; главное, что я сохранила способность к речи в зверином теле.

Вампирша разразилась визгливым издевательским смехом, а затем бросилась на меня, растопырив невероятно длинные черные когти. Я успела увернуться, и в пальцах твари остался лишь большой клок моей шерсти.

Новое тело ощущалось непривычно, и первые мои движения вышли несколько неуклюжими, однако чем яростнее кидалась на меня вампирша, тем более быстрой и ловкой я становилась. Какое-то время мы кружили по прогалине рядом с неподвижным телом синнока, обмениваясь ударами и рыча в унисон, а затем, извернувшись, вампирша прыгнула мне на спину и вонзила клыки в мою шею. Взвыв от боли и ярости, я обхватила туловище твари одним из своих хвостов, грохнула ее о землю и, на мгновение утратив над собой контроль, вгрызлась в ее горло.

Кровь вампирши на вкус оказалась просто омерзительной. Сомкнув челюсти, я с хрустом отделила ее голову от тела, а потом принялась кататься по траве, пытаясь избавиться от испачкавшей мой мех вязкой темной жидкости — и не заметила, как снова превратилась в человека. К счастью, как и у Сонмина, этот процесс происходил почти мгновенно и безболезненно, а самое главное, позволял сохранить свою одежду. Последнему я порадовалась в особенности, услышав окликнувший меня знакомый голос.

— Астра!

* * *

Секунду спустя меня рывком вздернули на ноги, и я увидела перед собой светящиеся глаза Ёнджуна. Кан тоже был здесь — склонился над трупом вампирши, словно желая убедиться, что она действительно мертва.

— Ты в порядке? — спросил феникс, но я вывернулась из его рук и, подбежав к синноку, упала возле него на колени. И ахнула, разглядев знакомую серую полоску на жемчужно-белой мордочке. Та самая олениха, которую я видела у ручья в день моего знакомства с синноками…

— Как же так… — я прижала ладонь к ране, оставленной на ее шее клыками вампирши, и из моих глаз ручьем хлынули слезы. Было невыносимо жаль это прекрасное безобидное создание, виновное лишь в том, что носило в себе чудодейственную силу. Но, может быть, есть еще надежда?

Вспомнив все, чему меня учил Ёнджун, я закрыла глаза и направила свою энергию в синнока щедрым и мощным потоком. Наверное, я бы отдала ее всю, если бы потребовалось — но уже через минуту тело оленихи под моими ладонями слабо зашевелилось и, посмотрев на нее, я встретилась с затуманенным взглядом лиловых глаз.

В то же мгновение за моей спиной раздался голос Кана, окрикнувшего феникса — кажется, с вампиршей возникли какие-то проблемы. Я даже не оглянулась, зная, что мои друзья справятся и без меня; моей задачей сейчас было позаботиться о синноке. И, похоже, мои усилия увенчались успехом: взгляд священного создания прояснился и стал осмысленным, а рана на шее, покрытой потеками необычной светящейся крови, полностью затянулась.

Когда позади меня ярко вспыхнуло пламя, озарив прогалину и окружившие ее деревья, я все-таки обернулась — и увидела объятое огнем тело, которое корчилось у ног Ёнджуна. Неужели обезглавленная мной вампирша сумела выжить? Но этого просто не могло быть!

Вытянув вперед руки, феникс поддал огня, и живучая тварь наконец угомонилась навеки, осев на выжженную землю горсткой пепла. А моего плеча осторожно коснулся влажный нос поднявшегося на ноги синнока.

Посмотрев мне в глаза долгим пронизывающим взглядом, он склонил голову к моей руке, и я увидела, как по изящной мордочке скользит крупная сияющая слеза, напоминающая драгоценный камень.

— Возьми ее, — прошептал над моим ухом Кан.

Я послушно раскрыла ладонь, и, упав в нее, слеза вспыхнула золотистым светом, а затем без следа впиталась в мою кожу. Ощущения при этом были такие же, как во время тренировки с Ёнджуном, когда он делился со мной своей энергией — по телу прокатилась волна приятного тепла, за которой последовал прилив удивительной бодрости и силы.

Похоже, таким образом синнок сказал мне «спасибо» за спасение его жизни.

— Ты отбилась от стада? Потерялась? — спросила я, когда олениха отступила на шаг и вытянула мордочку, принюхиваясь.

Вместо ответа она развернулась, уверенно протрусила через прогалину в противоположную от нас сторону и, даже не оглянувшись напоследок, скрылась в ночном лесу.

— Она найдет дорогу домой? — забеспокоилась я. — Может, стоит ее догнать и убедиться, что она в безопасности?

— Не переживай, она отыщет своих, — заверил меня Кан. — Опасности для нее больше нет.

— Думаешь, эта вампирша была одна?

— Уверен в этом.