Когда оседает пепел

— Мы неприхотливые, — отмахнулся Кан. — Не волнуйся.

А мне вот привычных удобств не хватало. Нестерпимо хотелось принять душ, но вместо этого пришлось довольствоваться струйкой воды из бутылки, которой я кое-как сполоснула руки и разгоряченное, чумазое после долгого пути лицо.

Ужинали мы снова продуктами из своих припасов — лапшой быстрого приготовления и консервированным тунцом, которые после целого дня почти непрерывной ходьбы показались мне пищей богов. Вот уж правда — на свежем воздухе аппетит всегда отменный…

— Как ты? — заботливо поинтересовался Кан, когда, покончив с едой, мы потягивали горячий чай из термокружек.

— Ноги ноют, а так терпимо, — улыбнулась я. — В последние дни я только и делаю, что хожу по лесу. Жаль, дороги здесь не проложены — поехали бы в Загробное царство на машине…

Кан весело рассмеялся.

— В Тайном мире современная техника не работает или работает со сбоями. Здесь нельзя передвигаться на автомобилях и самолетах, использовать электронику и огнестрельное оружие.

— Поэтому вы предпочитаете мечи пушкам? А я думала, дело в традициях или каком-то едином кодексе квемулей…

Теперь уже фыркнул Ёнджун.

— Нет такого кодекса. Каждый дерется тем, чем может, будь то зубы, когти, клинки или особые способности. А вот в мире людей у нас больше возможностей.

— А какое оружие у тебя? — я перевела взгляд на Кана. — В твоих воспоминаниях… ну, тех, которые ты показал мне во сне, я видела, как ты сражался со жнецами мечом.

— Все верно, — кивнул он. — Убить жнеца смерти можно лишь сверхъестественным оружием, таким, как клинок Ёнджуна, или особым мечом, выкованным в загробном мире. Такие мечи носят они сами — и я носил когда-то.

— Где же нам его взять?

— Заберу у какого-нибудь жнеца, когда завяжется драка. Я и без клинка весьма опасен.

— Охотно верю, — пробормотала я. — Что нас вообще ждет там, у врат Загробного царства?

— Река Самдочхон. Но мы не пойдем к самим вратам — нам нужен вход в Небытие, а он находится в стороне от пути, которым следуют души умерших.

— И его охраняют?

— Привратник присматривает за всем берегом Самдочхон. Он наверняка нас заметит.

— Он один охраняет вход?

— Да, но он и один — грозная сила. К тому же, он может призвать на помощь жнецов.

— Мы трое против Привратника и толпы жнецов смерти, — задумчиво протянула я. — Какая-то не очень обнадеживающая картина вырисовывается.

— А когда Кан отправится за Юной, мы с тобой на некоторое время вообще останемся вдвоем, — напомнил Ёнджун. — Правда, время в Небытии течет иначе, и здесь Кан будет отсутствовать считаные секунды.

— Как ты найдешь там Юну? — осторожно спросила я Кана.

— Она услышит меня, — ответил он просто. — И я выведу ее оттуда. Неважно, в каком состоянии, — добавил он, прочитав очередной вопрос в моих глазах. — Юна вспомнит меня, и ее рассудок со временем прояснится.

— Хорошо. Но у вас ведь есть какой-то план, правда? Не можем же мы полагаться на одну лишь удачу? Нам придется сразиться со стражей, прорваться в Небытие, а потом как-то уйти от преследования вместе с Юной…

Ёнджун и Кан обменялись многозначительными взглядами, совсем как в те дни, когда были вынуждены общаться телепатически.

— Я устрою им огненное шоу, — после непродолжительной паузы сказал феникс. — Сожгу дотла все и всех, до кого не дотянутся наши мечи.

Перед моим мысленным взором тут же встала ужасающая сцена: объятый огнем берег реки, живые факелы из кричащих жнецов, гарь до небес… Неужели сила Ёнджуна настолько велика? И чего ему это будет стоить?

— Но… это, наверное, потребует очень больших затрат энергии? — сглотнув, предположила я.

— Поэтому я ее берегу и стараюсь особо не напрягаться, — усмехнулся Ёнджун. — Ничего, восстановлюсь. Я же феникс, не забывай. А еще не стоит недооценивать способности Кана: даже сейчас он немыслимо силен и опасен.

Я не стала уточнять, что именно умеет Кан, решив поверить Ёнджуну на слово. Мне и без того было порядком не по себе.

— Ну, и у нас есть ты и твои лисьи таланты, — подытожил феникс. — Справимся. А сейчас, если ты допила чай, давай немного потренируемся управлять своей энергией и пойдем спать. Завтра долго разлеживаться не получится.

Спустя несколько минут, сполоснув и убрав в рюкзаки свои кружки, мы с Ёнджуном вернулись к костру, у которого остались одни: Кан тактично отлучился в лес «по нужде» и назад не спешил.

— Кажется, мы его смущаем, — заметила я, сев поближе к огню. — Я бы не хотела, чтобы он себе что-то надумал и чувствовал себя третьим лишним.

— Застав нас вчера на балконе, он решил, что между нами что-то есть, — пожал плечами феникс. — Я не стал его разубеждать.

— Почему?

— Потому что между нами что-то есть.

Не дав мне времени отреагировать, он протянул руку и накрыл мою ладонь своей. Мое сердце тут же сорвалось в панический галоп, а сама я застыла, как заяц, выхваченный из темноты светом фар. Неужели Ёнджун созрел для признания, которое я мечтала услышать от него вчера вечером?