Когда оседает пепел

Глава 17

Убрав меч, Ёнджун подошел ко мне, молча подхватил на руки и двинулся к берегу, с легкостью рассекая поток воды. А там, вместо того, чтобы начать ругать за упрямство — он ведь предлагал перенести меня через реку! — усадил на торчащую из земли корягу и принялся осторожно ощупывать мое лицо и руки.

— Где-то болит? — спросил он хмуро, и я покачала головой.

— Я в порядке. Пара ссадин и ушибов, ничего серьезного.

— У тебя кровь на лице.

— Да все уже затянулось…

— Вот, — подошедший Кан протянул мне бутылку с питьевой водой. — Умойся. Я пока схожу за вашими рюкзаками и найду место для привала.

Я благодарно кивнула, и он почти мгновенно скрылся из виду, растворившись в прибрежных зарослях — причем ни одна веточка не хрустнула на его пути. Глядя ему вслед, я подумала, что юинсу повезло не испытать на себе силу демона и феникса, против которых даже по отдельности он не продержался бы и пары минут. О чем он вообще думал, пытаясь утащить меня прямо у них из-под носа? Неужели запах человека настолько его одурманил?

— Давай помогу.

Забрав у меня бутылку, Ёнджун открутил крышку и плеснул воду в мои сложенные лодочкой ладони.

— На тебе сухого места нет, — заметил он, когда я закончила смывать кровь с лица и рук. — Иди-ка сюда.

Он помог мне встать, притянул к себе, и я охнула, внезапно оказавшись в жарком, но совершенно не обжигающем коконе его крыльев. Моя одежда и волосы высохли за минуту, но Ёнджун не спешил меня отпускать, а я не могла найти в себе силы высвободиться из его рук. Так мы и стояли, глядя друг другу в глаза, а вокруг, то угасая, то вспыхивая ярче, трепетало золотистое пламя.

— Не жжется, — сказала я, чтобы сказать хоть что-то.

— Тебя мой огонь никогда не обожжет, — тихо пообещал Ёнджун.

— Прости. Нужно было просто перелететь через эту реку, а не выделываться…

— Не извиняйся. Главное, что ты не пострадала.

— Постараюсь больше не причинять вам неудобств в пути. И не быть обузой.

— Ты не обуза, — возразил он со смешком. — Уверен, не вмешайся мы, ты бы и сама наваляла юинсу. Ты стала сильнее, Астра, и я даже не знаю, хорошо это или плохо…

— Ты о том, что бусина кумихо в конце концов меня погубит?

— Да. Или изменит.

— И я превращусь в страшную лису-людоедку? — попыталась пошутить я, заметив беспокойство в его взгляде.

— Не исключено. Ведь основная ипостась кумихо — звериная…

— А твоя? Ты превращаешься в птицу-феникса?

Выражение лица Ёнджуна едва уловимо изменилось — кажется, мой вопрос его задел. Но почему?

— Давай догоним Кана и займемся обедом, — ответил он невпопад и отстранился, убрав свои крылья. Огненный кокон исчез, и на нас снова обрушились краски и звуки окружающего мира, в который мне совсем не хотелось возвращаться.

Пришлось напомнить себе, что я здесь не для того, чтобы пытаться сблизиться с Ёнджуном, а ради Кана и Юны. Да и вообще, стоило сосредоточиться на дороге и таящихся вокруг опасностях — ведь каждый нелюдь в этом мире чуял во мне человека.

— Держись рядом, — бросил феникс, когда мы зашагали вверх по берегу в ту сторону, где скрылся Кан. — Не думаю, что юинсу вернется, но здесь могут быть и другие сюрпризы.

— Ладно, — вздохнула я. И украдкой пошевелила пальцами, пытаясь выпустить когти, которые исчезли, стоило опасности миновать. Тщетно; сущность кумихо по-прежнему просыпалась во мне мне лишь в моменты накала эмоций и в ситуациях, связанных с угрозой моей жизни.

— Ёнджун, — я тонула квемуля за руку, привлекая его внимание. — Может, на привале покажешь мне, как управлять своей энергией — помнишь, ты обещал? А заодно научишь призывать силу кумихо… У меня, конечно, уже лучше получается ее контролировать, но она не всегда откликается.

— Я попробую, — коротко ответил он — и не сдержал усмешки, когда я радостно улыбнулась.

Вскоре мы уже сидели на небольшой полянке, по которой прыгали солнечные зайчики, и ели суп быстрого приготовления вприкуску с крекерами. Кан настоял на том, чтобы мы нашли место для привала подальше от реки, и спорить с ним после нападения юинсу никто не стал. В чаще, среди деревьев, папоротника и мха было как-то спокойнее — казалось, здесь легче заметить приближение чужака. По крайней мере, при свете дня. Мысль о ночевке в лесу меня слегка пугала — слишком хорошо я помнила тоскливый волчий вой и рассказы Ёнджуна о местной кровожадной живности.

Запив обед растворимым кофе, мы с фениксом оставили Кана отдыхать в тени и вышли в центр полянки.

— Расслабься. Ты слишком напряжена, — сказал Ёнджун, похлопав меня по плечу. — Не знаю, будет ли от меня польза; я ведь родился с этой силой и всю жизнь воспринимаю ее как нечто совершенно естественное. Главное, прими тот факт, что теперь сила кумихо — часть тебя, можно сказать, ты сама. Не отделяй ее от себя и не относись к ней как к чему-то чуждому и опасному.

— Сложно это сделать, когда тебе говорят, что эта сила однажды тебя убьет, — съязвила я.

— Забудь все мои слова. Поищи в себе кумихо, позови ее. Покажи, что считаешь ее частью себя. Тебе нужно научиться вызывать ее не только в моменты опасности, но и в спокойном состоянии. Тем более, место для этого самое подходящее — здесь ее дом.

— Я боюсь, что она захватит контроль надо мной, — поколебавшись, призналась я. — Ты ведь говорил, что она сможет управлять моим разумом.

— Говорю же, не думай о том, что я тебе говорил. Без полного доверия ты этой силой не овладеешь. Либо давай оставим все как есть, — внезапно добавил Ёнджун. — Бусина будет помогать тебе в нужные моменты, а в остальное время она тебе, по сути, и не нужна…

— Боишься, что я стану опасной? — невесело усмехнулась я.

— Боюсь, что ты пострадаешь.

— Чему быть, того не миновать, верно?

— Верно, — неожиданно согласился он. — С этим уже ничего не сделать. Слишком долго ты носишь лисью бусину в себе.

— И пока все нормально.

Вместо ответа Ёнджун жестом предложил мне сесть на густую, нагретую солнцем траву, в которой прятались ярко-фиолетовые звездочки неизвестных мне цветов. Сам он сел по-турецки напротив и, раскрыв ладонь, показал мне вспыхнувший над ней огонек.

— Видишь? Я не прилагаю к этому никаких усилий. Для меня вызвать свой огонь — все равно что нос почесать. Попробуй расслабиться и спокойно обратиться к силе внутри себя, без напряжения и принуждения.