Страница 50 из 75
Подойдя к стене, я села на холодный пол, подтянула колени к груди и принялась ждать, глядя, как сверкают в арочном проеме входа ослепительно яркие молнии. От яростных раскатов грома все волоски на моем теле встали дыбом, как у испуганного зверька, услышавшего рычание хищника, — а может, там, в море, и вправду рычали потревоженные грозой драконы? Помнится, Сонмин что-то говорил о короле драконов Ёнване и его подводных владениях… Не явится ли сюда этот самый Ёнван, почуяв чужака в своем храме?
Да нет. Наён ведь сказала, что храм давно заброшен и в нем никто не бывает. Разве ведьма выбрала бы это место для того, чтобы расколдовать Кана, если бы не была уверена в его безопасности?
Устыдившись своей трусости, я крепче обвила руками колени и сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы. Кану сейчас намного хуже, а я тут грозы и темноты испугалась. Хотя на самом деле страшнее всего была неизвестность: из глубины храма не доносилось ни звука, и я могла лишь догадываться о том, что там происходит. А вдруг что-то пойдет не так? И почему ведьма так долго возится?
Как жаль, что кумихо умеют останавливать время, но не в силах его ускорить…
Неожиданно за дверью раздался приглушенный крик. И еще один, быстро перешедший в сдавленный, полный боли стон. Несмотря на неутихающий шум грозы, я отчетливо их услышала — и вскочила с места, охваченная стремительно нарастающей паникой. Что же делать? Попробовать призвать свою лисью сущность и выбить дверь? Но чем я смогу помочь Кану?
Я заметалась, как зверь в клетке, вздрагивая от каждого нового стона и до крови кусая губы. Еще немного, и я бы, наверное, выбежала под дождь, лишь бы не слышать этих терзающих душу звуков — но прежде, чем самообладание меня окончательно покинуло, в храме внезапно воцарилась тишина.
Только сейчас заметив, что за мной по полу тащатся все мои девять хвостов, я схватила один из них и судорожно прижала к груди. Сердце бешено колотилось, грозя проломить ребра, пульс шумел в ушах, заглушая даже раскаты грома. А ведь идя сюда, я и не подозревала, что буду так переживать…
Спустя некоторое время, показавшееся мне целой вечностью, створки двери все с тем же тяжким скрипом открылись, и из нее вышел Ёнджун, поддерживая шатающегося от слабости мужчину.
— Кан? — спросила я дрогнувшим голосом. Хотела броситься к друзьям, но ноги будто приросли к полу, и все, что я могла — жадно рассматривать того, кого привыкла видеть в облике устрашающего зверя.
От знакомого мне Кана в этом мужчине остались только глаза необыкновенного цвета красного янтаря. Да еще, пожалуй, лохматые черные волосы. Новый — точнее, обретший прежнее тело — Кан был молод, хорошо сложен и красив своеобразной грубоватой красотой. Мужественный — вот какое слово лучше всего описывало его истинную внешность.
— Или мне теперь называть тебя Каннимом? — добавила я, окончательно оробев.
— Как насчет «милого песика»? — хрипло предложил он и, оторвавшись от Ёнджуна, шагнул вперед.
Испугавшись, что Кан не удержится на ногах, я подлетела к нему, но он сгреб меня в охапку и прижал к себе так крепко, что из моего горла вырвался задушенный писк.
— Ну привет, Астра. — Он вздохнул, зарывшись носом в мои волосы — точно так же, как порой вздыхал, будучи псом — а затем тихо рассмеялся. — Боги, мне все еще хочется тебя лизнуть!
Я фыркнула сквозь слезы, чувствуя, как разжимаются тиски, все это время сдавливавшие мое сердце. Подумать только — спустя полвека скитаний в собачьей шкуре Кан вновь обрел человеческое тело и речь! Я бы на его месте давно умом тронулась, а он еще находит силы смеяться…
— Так вот ты какой, — сказала я чуть смущенно, когда он наконец выпустил меня из объятий. Пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза — ростом Кан почти не уступал Ёнджуну.
— Какой же? — спросил он с легкой улыбкой.
— Совсем мальчишка.
— Мальчишка? Да он видел, как сменялись эпохи, — проворчал за его спиной Ёнджун.
— Я хорошо сохранился, — заявил Кан. — Нет, мой друг, — добавил он, когда феникс снова предложил ему руку, — дальше я пойду сам. Силы возвращаются ко мне с каждой секундой.
— Тогда предлагаю отправиться по домам.
Мы дружно повернулись к стоящей в дверном проеме ведьме. Она наблюдала за нами, сложив руки на груди, и ее глаза тускло светились в полумраке, как у какого-нибудь ночного хищника. Выглядело это довольно жутко, несмотря на то, что за время общения с квемулями я успела привыкнуть к этим их потусторонним фокусам. Да что там — у меня ведь и у самой глаза порой горели, как два фонаря!
— Договор исполнен, можем разойтись с миром, — продолжила Наён и, приблизившись к Ёнджуну, кокетливо провела пальчиком по его груди. — Если, конечно, не желаешь встретиться со мной в неформальной обстановке, феникс.
Поморщившись, он стряхнул с себя ее руку, как надоедливое насекомое.
— Не желаю. С этого момента нас больше ничего не связывает. И учти: если я узнаю, что ты промышляешь убийством людей, найду и прикончу тебя без малейших колебаний.
Кукольное лицо ведьмы на мгновение исказила гримаса досады.
— Не волнуйся, не узнаешь, — туманно пообещала она. Затем перевела взгляд на Кана и слегка склонила голову. — Прощай, Канним.
С этими словами Наён бросила ему какой-то предмет и, крутанувшись на каблуках, в буквальном смысле растворилась в воздухе. На меня она даже не посмотрела, чему я, в общем-то, была только рада. Я прямо-таки чувствовала, как скалит зубы моя лисья сущность в присутствии этой дамочки. А уж когда она начала заигрывать с Ёнджуном, у меня когти зачесались от желания пройтись ими по ее смазливой мордашке…
С уходом ведьмы погасли и созданные ею магические шары, и, хотя все мы прекрасно видели в темноте, без света сразу стало как-то холодно и неуютно. Неосознанным движением я придвинулась ближе к Кану и увидела, как он задумчиво крутит в руках порванный собачий ошейник, который носил последние пятьдесят лет.
— А кровь Ёмна и вправду сработала, — заметил Ёнджун. — Жаль, ты не нашел ее раньше…
— Всему свое время. — Нахмурившись, Кан отбросил ошейник и взял меня за руку. — Пойдемте отсюда. Хочу поскорее принять ванну — кажется, от меня все еще несет псиной.
— Тебе придется долго отмываться, хён1, — весело откликнулся Ёнджун.
Потянувшись, он взял меня за свободную руку, и через секунду темный заброшенный храм исчез, уступив место уютной полутьме явно жилого помещения, за огромными окнами которого сияли разноцветные огни ночного города.
Хён1