Когда оседает пепел

— Боги, женщина! Ты меня поняла. Когда спустимся, я сделаю небольшой надрез на твоей ладони, чтобы приманить вонгви. А убить его — моя забота.

— Как ты собираешься убить бесплотного духа?

— Мой меч одинаково эффективен против квемулей и квисинов. Иди-ка сюда, — внезапно добавил он, беря меня за руку.

Так мы и начали спускаться по пологому склону, поросшему густым кустарником — впереди Ёнджун, не отпускающий мою руку, а позади, прикрывая мне спину, — Кан, чьи глаза светились в тумане двумя жуткими красными огоньками.

Здесь, внизу, видимость стала еще хуже. Мир словно обволокло белесой ватой, в которой тонули даже звуки наших шагов. Холод усилился; меня охватила мелкая дрожь. Но хуже всего было липкое, парализующее чувство страха — оказалось, призраков я боялась куда больше, чем монстров. Возможно, потому, что последние обладали каким-никаким разумом и были, как и люди, созданиями из плоти и крови — в отличие от душ покойников, на которых невозможно воздействовать физически. Если, конечно, у тебя нет магического оружия…

Достигнув дна лощины, мы немного прошли вглубь, огибая непролазные кусты, а затем Ёнджун остановился и повернулся ко мне.

— Достаточно всего капли твоей крови, — мягко сказал он, выпустив из своей ладони небольшой огненный клинок. Его голос тоже звучал приглушенно — но каким облегчением было слышать его в этом жутком, полном мертвой тишины месте! Если мир, в котором заточили Юну, хоть немного походил на Лощину призраков, бедная девушка наверняка давно уже сошла с ума…

Кончик клинка, от которого, вопреки моим ожиданиям, не исходило обжигающего жара, уколол меня в подушечку большого пальца — быстро и почти безболезненно. На коже тут же выступила крупная алая капля, скатилась по пальцу и полетела в устилающую землю жухлую траву. Потом еще одна, и еще… А потом ранка затянулась, оставив после себя лишь размазанный кровавый след.

Клинок Ёнджуна вытянулся, превращаясь в боевой меч. Позади меня грозной статуей застыл Кан. А я лишь испуганно вертела головой, пытаясь засечь какое-нибудь движение в белесых клочьях тумана.

Несколько мгновений ничего не происходило. Не слышно было злобных завываний и треска веток, не проносились мимо зловещие тени. А затем чьи-то ледяные жилистые руки подхватили меня под мышки и вздернули в воздух, как набитую соломой куклу.

Сверху. Хитрый вонгви напал сверху — оттуда, откуда его не ждали и где никто меня не прикрывал.

Закричав от страха и боли, я полоснула схватившую меня тварь вмиг отросшими когтями, и та, взвыв, разжала хватку. К собственному удивлению, приземлилась я по-кошачьи ловко, припав на руки и ноги и лишь слегка ушибив колено; правда, какая-то ветка хлестнула меня по лицу, оставив на скуле горящий след.

Где-то рядом выругался Ёнджун, послышалось свирепое рычание Кана и чье-то злобное бормотание — звуки искажались туманом, и я не могла понять, откуда именно они доносятся. А потом чье-то крепкое твердое тело сшибло меня с ног и навалилось сверху, обдав тошнотворным зловонием и могильным холодом.

Вот тебе и бесплотные ду́хи!

— Человек, человек, человек, — зашептал, склоняясь надо мной, вонгви.

Это была молодая еще женщина в каких-то лохмотьях — белая как мел, с черными провалами глаз, заострившимися чертами лица и длинными всклокоченными волосами. Она выглядела скорее как зомби, чем как призрак, и смотрела на меня таким голодным взглядом, словно хотела сожрать. Хотя в какой-то степени так оно и было — Ёнджун ведь говорил, что вонгви питаются жизненной энергией людей.

Ледяные пальцы сомкнулись на моей шее, приведя меня в чувство. Вскрикнув, я оттолкнула от себя вонгви со всей силой, на которую оказалась способна, и та неожиданно отлетела прочь, как от удара тараном. Совсем как Ёнджун в тот день, когда я ударила его, испугавшись за лисью бусину.

— Что ты такое? — прошипела женщина, встав на четвереньки и по-собачьи склонив голову набок. Кажется, она даже принюхалась.

Тот же вопрос задала таннаму квисин, прежде чем наброситься на меня. Осмелится ли напасть это существо?

На бледном, как у покойника, лице вонгви проступило секундное замешательство, но голод оказался сильнее осторожности. Оскалив темные зубы, призрак понесся на меня… и рухнул на землю почти у самых моих ног, настигнутый вынырнувшим из тумана мечом. Огненный клинок рассек вонгви почти пополам, и теперь его тело корчилось в агонии, охваченное уже знакомым голубоватым сиянием.

Ёнджун опустился на корточки рядом с квисином, достал свой кулон, и я отвернулась, испытывая странную жалость к душе, которой так и не суждено обрести посмертный покой. Как ее использует, заполучив в свои руки, ведьма? Будет ли она что-то чувствовать — или после смерти физического тела то, что мы называем душой, перестает себя осознавать?

— Их пришло больше, чем я ожидал, — произнес Ёнджун минуту спустя. — Ты как, цела?

Повернувшись, я увидела, что вонгви исчезла, не оставив после себя даже примятой травы. Конечно, она же изначально была нематериальной сущностью, несмотря на то, что ее прикосновения ощущались очень даже реально.

— Цела, — хрипло ответила я. — А ты?

— Да мне-то что сделается?

Приблизившись, Ёнджун кончиками пальцев приподнял мой подбородок, и я с трудом удержалась от того, чтобы не зажмуриться под пристальным взглядом его светящихся глаз.

— Кровь есть, но ссадины уже затянулись, — наконец констатировал он. — Испугалась?

— Немного. Она была не похожа на призрака.

— Таковы вонгви. Они способны физически воздействовать на людей и сами выглядят как живые, но по сути это — призраки.

Из тумана за его спиной проступили очертания огромного волка с горящими красными глазами, в котором я не сразу узнала Кана. Каким же жутким он может быть! Тряхнув головой, квемуль довольно облизнулся и вопросительно взглянул наверх, словно спрашивая, не пора ли нам покинуть лощину.

— Да, пойдем отсюда, — согласился Ёнджун и, сжав мою ладонь, потянул меня за собой. Я не возражала — пока не уберемся из этого проклятого места, пусть хоть на руках меня несет.

Обратный путь прошел без приключений, хотя пару раз я готова была поклясться, что чувствую на себе голодные взгляды вонгви. Как бы то ни было, напасть на нас больше никто не осмелился, и вскоре мы вновь зашагали сквозь лесную чащу, оставив позади туманную обитель призраков.

А потом Сопредельный лес наконец кончился, и мы вышли на залитую солнцем опушку, от которой до дома было почти рукой подать.