Страница 41 из 75
Теперь мы шагали бок о бок, едва умещаясь на узкой ленте тропинки, и я с интересом наблюдала за действиями феникса. Зажав мобильник между ладонями, он сосредоточенно нахмурился, и спустя мгновение его руки охватило легкое золотистое свечение. А еще через полминуты Ёнджун вернул мне телефон, который, завибрировав, ожил, когда я нажала кнопку включения.
— Спасибо, — слегка растерянно пробормотала я. — А я тоже так смогу?
— Когда потренируешься, — кивнул он. — Только тут никому не позвонишь.
— Ну, хоть время можно посмотреть. Или подсветить дорогу… Покажешь потом, как управлять своей энергией?
— Покажу. Только по пустякам ею не разбрасывайся.
— Не буду.
Какое-то время мы продолжали путь молча, а затем я, преодолев внезапно накатившее смущение, произнесла:
— Слушай, насчет того, что я сказала Сонмину… ну, о своих чувствах к тебе…
— Я понял, что это уловка, не утруждайся объяснениями, — ровным голосом ответил Ёнджун. — Странно, что не понял он.
'Ничего странного, — подумала я, вспомнив, с какой ревностью говорил о фениксе дракон, списавший мою невосприимчивость к его чарам на наличие соперника. А после того, как Ёнджун пришел за мной, он наверняка лишь утвердился в своих подозрениях. Что ж, главное, что моя ложь сработала…
После полудня мы вышли к небольшому ручью, где утолили жажду и пообедали жареной зайчатиной — тушку бедного зверька притащил из чащи довольный Кан. Немного отдохнув, продолжили путь, и к вечеру, когда я едва передвигала ноги от усталости, достигли очередных скалистых холмов, которыми был так богат Сопредельный лес. Глядя, как Ёнджун легко и пружинисто взбирается в гору, я невольно застонала и оперлась на услужливо подставившего мне пушистый бок Кана. Может, набраться наглости и попросить пса дальше повезти меня верхом?
Феникс, оглянувшись и обнаружив мое отсутствие, вернулся и, взяв меня за руку, чуть ли не поволок наверх.
— Мы почти пришли. Видишь вон ту сосну? Нам туда.
И действительно, стоило нам обогнуть старую корявую сосну, как перед нами возникла почти отвесная стена с зияющим посередине входом в пещеру. Кан без тени сомнения юркнул внутрь, а я испуганно сжала пальцы Ёнджуна — вдруг там, в темноте, нас поджидает очередное кровожадное существо Потусторонья? Да и с медведем или рысью встретиться бы не хотелось…
— Здесь безопасно, — терпеливо успокоил меня феникс. — Я бы почувствовал чужое присутствие. К тому же, со мной и Каном тебе нечего бояться.
Я кивнула, но тело само собой прижалась к нему еще сильнее. Так, рука об руку, мы и вошли в пещеру; затем Ёнджун чего-то коснулся, и слева от входа вспыхнул мягким золотистым светом магический светильник, формой напоминающий трутовик — древесный гриб-паразит. Таких «трутовиков» в пещере оказалось штук пять, и вместе они освещали пространство не хуже электрических ламп.
— Здесь когда-то было убежище токкэби, — пояснил Ёнджун, пока я с настороженным интересом рассматривала обстановку. — Это он сюда всего натащил; токкэби обожают собирать всякий хлам. Мы с Каном наткнулись на эту пещеру пару лет назад и заглядываем сюда на ночлег, если случается бывать поблизости…
— Гнездо сороки какое-то, — хмыкнула я, проведя пальцами по приткнувшему к стене сундуку. Кроме него, на каменном полу пещеры громоздились полуистлевшие корзины и ларцы, кучки потускневших от времени и пыли монет и украшений, мотки веревок, какая-то ветошь…
— Сороки?
— Они же любят блестящие вещицы. Мы здесь заночуем?
— Да, лучше места не найти. Кан отправится на охоту, а я займусь костром.
— А я?
— Можешь отправиться вместе со мной за хворостом. Разведем огонь на площадке перед пещерой.
— Не боишься привлечь чье-нибудь внимание?
— Не боюсь, — ответил Ёнджун с хищной усмешкой, заставившей меня поежиться. Хорошо, что я не вхожу в число врагов феникса…
Темнота застала нас сидящими у весело потрескивающего костра, над которым подрумянивались бока нанизанной на импровизированный вертел куропатки. Обхватив колени руками, я чутко вслушивалась в звуки обступившего нас леса и с удивлением понимала, что различаю их — грозное уханье филина, шелест крыльев летучих мышей, шорох травы под лапами ежей и лисиц, писк грызунов и журчание воды. В таинственном свете круглобокой луны и холодном сиянии усеявших небо звезд видимость была превосходной; я без труда могла различить узор коры на стволах деревьев, что росли у подножия холма. Или дело было в моем обновленном зрении?
— У тебя глаза мерцают. О чем думаешь? — спросил Ёнджун, то и дело бросавший в мою сторону долгие взгляды.
— Думаю, что давно не чувствовала себя так спокойно и комфортно, как здесь, — слегка озадаченно ответила я. — Странно, да? Вокруг мир, полный опасностей, а я будто домой попала…
— Ничего странного — ты и есть дома. Точнее, твоя лисья часть.
— Вот и Сонмин так говорил.
В этот момент где-то вдали послышался протяжный волчий вой, и, вздрогнув, я неосознанным движением придвинулась к Ёнджуну, который так же неосознанно обнял меня за плечи. Затем мы переглянулись и, сообразив, что сидим практически в обнимку, отодвинулись друг от друга с такой поспешностью, что смутились еще больше.
Кан, растянувшийся по ту сторону костра, отчетливо фыркнул и вывалил из пасти красный язык. Будь ему подвластна речь, уже бы наверняка отпустил в наш адрес какую-нибудь шпильку — вон как насмешливо щурит свои человеческие глаза!
Спустя мгновение волк снова огласил окрестности пробирающим до глубины души воем, и Кан вдруг тихо и тоскливо заскулил, будто вторя ему. Затем пес поднялся — в темноте он и сам был почти неотличим от крупного волка — и трусцой припустил вниз с холма.
— Куда это он? — встревоженно спросила я.
— Побегает и вернется, не беспокойся. На него иногда находит.
— Он будто… тоскует.
Ёнджун молча встал и покрутил над огнем ветку с тушкой куропатки, распространяющей вокруг себя умопомрачительный аромат. Он явно не желал развивать тему — но я решила не отступать.
— Послушай… Сонмин кое-что рассказал мне о Кане и вашей дружбе…
— Вот трепло!
— В общем, я знаю о том, кто такой Кан на самом деле. Не бойся, я не стану болтать. Я хотела узнать… спросить… в общем, неужели нет способа снять с него проклятие?