Когда оседает пепел

Довольно скоро впереди показалась гряда скалистых холмов, возвышающаяся над зелеными кронами, точно окаменелый хребет гигантского зверя, и дракон плавно пошел на посадку. Низко пролетев над вершиной одного из холмов, он приземлился на узком уступе с другой стороны и осторожно поставил меня на ноги.

— Ну, как тебе полет? — спросил меня уже Сонмин-человек. Интересно, а в драконьем обличье он разговаривать умеет?

— Нормально, — сдержанно ответила я. — Еще бы глаза не слезились от ветра и ребра не ныли после твоих лапищ…

— На похвалу я и не рассчитывал, — фыркнул дракон, но я уже слушала его вполуха — мое внимание приковал раскинувшийся внизу лес. Этот лес отличался от того, что остался за холмами; дремучий и сумрачный, с деревьями-исполинами, покрытыми пышным мхом и лианами, и зарослями разлапистого папоротника, он словно сошел со страниц какой-нибудь сказочной книги. Ну, или энциклопедии о динозаврах.

— Это Лес синноков, — встав рядом со мной, пояснил Сонмин. — Синноки — священные олени, создания редкой красоты, силы и духовной чистоты.

— Они не опасны?

— Боги, нет, конечно! Это самые безобидные обитатели Тайного мира. Скорее, это для них некоторые квемули представляют опасность.

— Почему?

— В них заключена божественная сила, способная заживлять смертельные раны и служащая мощным источником энергии. Синноки считаются священными созданиями; причинить им вред — значит разгневать богов и навлечь на себя страшное проклятие. Но некоторые квемули в своей алчности и глупости превосходят даже людей… — дракон нахмурился, и его глаза на миг блеснули желтым.

— Сравниваешь людей с чудовищами? — хмыкнула я.

— Люди — те же монстры, только творящие зло не по велению своей природы, а в угоду низменным желаниям.

Возразить на это мне было нечего. Подойдя к краю уступа, я вытянула шею, высматривая какой-нибудь спуск, но Сонмин махнул рукой в сторону:

— Там есть тропинка, пойдем.

Тропинка — крутая узкая дорожка, зажатая обомшелыми валунами — очень быстро вывела нас прямо к лесу. Только углубившись в чащу, я поняла, почему Сонмин выбрал для посадки уступ холма — ветви и кроны над нашими головами сплетались так крепко, что едва пропускали солнечный свет. Нас словно накрыло живым куполом, под которым царил прохладный зеленоватый сумрак.

— Мы сможем увидеть синнока? — спросила я почему-то шепотом. Таинственный молчаливый лес внушал мне смесь страха и благоговения.

— А то и стадо, если повезет, — так же негромко откликнулся дракон. — Я знаю места, где они часто бывают.

Узкая, едва приметная тропинка вела нас сквозь чащу, которая, казалось, внимательно наблюдала за нами десятками укрытых зеленью глаз. Где-то высоко время от времени прокатывалась звонкая птичья трель, шелестел в кронах деревьев ветер, едва слышно шуршала под чьими-то лапками густая трава. Краем глаза я несколько раз замечала колышущиеся листья папоротника, но стоило к ним повернуться, как все стихало. Лес синноков был явно полон жизни, но эта жизнь не спешила являться взглядам непрошеных гостей.

Не знаю, сколько мы так шли — телефон, который я сохранила и переложила в карман штанов, разрядился и не мог подсказать время — но по ощущениям прошло не больше часа. Сонмин, кажется, нисколько не устал и шагал все так же бодро и бесшумно, чего нельзя было сказать обо мне. Конечно, с лисьей бусиной я стала куда более ловкой и выносливой, но передвигаться по лесу, да еще и в совершенно не подходящей для этого обуви, у меня все еще выходило довольно неуклюже.

* * *

Наконец дорогу нам преградил огромный ствол упавшего дерева. Я остановилась, скептически его оглядывая, но Сонмин, недолго думая, подхватил меня на руки и легко перемахнул через преграду.

— Все, все, отпустил, — поставив меня на землю, он со смехом отступил на пару шагов — я даже не успела возмутиться. — Мы уже близко, не шуми. Впереди ручей, куда синноки приходят на водопой.

Ручей, больше похожий на звонкую речушку, бежал между обомшелыми берегами, и вода в нем там, где на нее попадали пробившиеся сквозь зелень солнечные лучи, мягко мерцала золотистым светом. Это было так завораживающе красиво, что я на мгновение забыла о цели нашего визита сюда и двинулась к ручью, будто околдованная — но Сонмин схватил меня за руку, и наваждение рассеялось.

— Нужно затаиться и подождать, — сказал дракон, увлекая меня за ближайшее дерево, могучие ветви которого клонились к земле, словно устав от собственного веса.

— Пить хочется, — я села на выпирающий из земли узловатый корень и смахнула выступивший на лбу пот. Мерцание золотистой воды все еще стояло перед моим мысленным взором, отзываясь внутри нестерпимой жаждой.

— Люди не пьют из ручья синноков, — с сомнением заметил Сонмин.

— Люди и не разгуливают по Тайному миру, если уж на то пошло.

— Ладно… Ты все-таки не совсем человек. Сиди, сейчас принесу тебе попить.

Выглянув из-за дерева, он шагнул вперед и буквально растворился в зеленом сумраке, словно и сам был одним из древесных духов. А меньше чем через минуту вернулся и сунул мне в руки свернутый кульком лист какого-то растения, в котором поблескивала вожделенная вода.

Она была свежей, прохладной и безумно вкусной. Выпив все до последней капли, я какое-то время сидела, зажмурившись и наслаждаясь оставшейся на языке нежной сладостью. Тело и душу наполнила удивительная легкость, из головы испарились все мысли, стало хорошо и спокойно…

В чувство меня привело легкое прикосновение к моей руке; когда я открыла глаза, Сонмин приложил палец к губам и взглядом указал на ручей.

Замерев в своем укрытии, мы молча наблюдали, как группа из десяти синноков неспешно и грациозно спускается по противоположному берегу к воде. Впереди шел вожак, выделяющийся среди сородичей более крупными размерами туловища и рогов и величавой статью, за ним следовала изящная самка с детенышем, смешно вскидывающим тонкие, как веточки, ноги. Шерсть у священных оленей была жемчужного цвета и переливалась на свету, а их белые рога и копыта мерцали, будто присыпанные мельчайшими серебристыми блестками. Я бы нисколько не слукавила, заявив, что прекраснее созданий в жизни не видела. От одного взгляда на них перехватывало дыхание и щемило в груди, и даже не верилось, что в этом мире могло найтись чудовище, способное причинить им вред.