Страница 22 из 75
Последовав его совету, я отлучилась в ближайшие заросли, казавшиеся особенно темными и страшными за пределами нашего освещенного лагеря, а вернувшись, обнаружила Ёнджуна сооружающим у костра лежанки из травы и гибких веток кустарника. Ни мягкой, ни удобной эту импровизированную постель назвать было нельзя, но все ж лучше, чем лежать на голой земле, да и выбирать не приходилось.
Ничего, если все пройдет хорошо, завтра я уже буду спать в своей кровати.
Ёнджун устроился по другую сторону костра, повернувшись ко мне спиной, и непонятно было, спит он или просто лежит неподвижно. Какое-то время я буравила взглядом его спину, а затем тепло огня и убаюкивающие звуки ночного леса сделали свое дело, и незаметно для себя самой я задремала. Сквозь сон я почувствовала, как что-то большое и лохматое прижалось к моей спине и чье-то дыхание обожгло мне щеку, и сообразила, что это Кан — но отталкивать его не стала. С ним было теплее, уютнее и надежнее.
Удивительно, но в ту ночь я спала как младенец и проснулась как никогда свежей и отдохнувшей.
Когда Ёнджун растормошил меня, над деревьями только поднималось утреннее солнце. Кана рядом не было — наверное, опять умчался в лес по своим делам. Костер уже потушили, а из земли рядом с ним торчали подпаленные ветки, на которые, как на шампуры, была нанизана пара запеченных рыбин.
— Завтрак, — скупо пояснил феникс, проследив за моим удивленным взглядом.
Ага, настала его очередь угощать меня блюдом собственного приготовления. Выходит, он встал пораньше, наловил в ручье рыбы и сам ее приготовил, пока я досматривала самые сладкие сны; очень мило с его стороны.
Зевая и ежась от прохладного, упоительно свежего воздуха, я наведалась в давешние кусты, умылась у ручья и, окончательно стряхнув остатки сна, приступила к завтраку. Даже не приправленная солью и специями, рыба оказалась безумно вкусной, и я уничтожила ее за считаные минуты, не обращая внимания на липнущий к пальцам жир и чешую. Енджун прикончил свою куда как более ловко и изящно, практически не запачкавшись — и посматривал на меня с явной насмешкой. Ну и ладно: за такой завтрак я была готова ему это простить.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я его после повторного похода к ручью. Холодная вода плохо смывала жир, и пришлось оттирать руки песком, но с грехом пополам я все-таки привела себя в порядок. Зато теперь чувство сытости наполняло блаженным теплом и энергией все мое тело.
Енджун в ответ хмыкнул и поинтересовался состоянием моих ног. Удивительно, но ссадины, еще вечером выглядевшие довольно глубокими, успели затянуться и не причиняли мне никакого дискомфорта. Разве что ходить по земле без обуви было по-прежнему неудобно — так что, когда Кан вернулся, мне предложили ехать на нем верхом. Пес охотно подставил мне спину, и я захихикала, забираясь на него: на ум поневоле пришла картина Васнецова «Иван-царевич на Сером Волке». Впрочем, размерами и мощью Кан мог соперничать с самым матерым волком и нес меня на себе легко, как тряпичную куклу.
* * *
Так мы и двинулись вдоль ручья в обход владений госпожи Сонаму, которые, как объяснил Ёнджун, занимали лишь небольшую часть Сопредельного леса.
— А почему он называется Сопредельным? — не преминула полюбопытствовать я. — Потому, что граничит с территорией, где работают способности квемулей?
— Нет. Потому что граничит с Темными землями, — вздохнул феникс. — Предвосхищая твой следующий вопрос, поясняю: Темные земли — это преддверие загробного мира. Да, он существует. По крайней мере, в корейской мифологии.
Я немного помолчала, переваривая новую информацию.
— Это что-то вроде христианского ада?
— Не совсем. Пройдя испытания в путешествии через загробный мир, душа умершего человека получает шанс на перерождение. А христианство, насколько мне известно, идею реинкарнации не поддерживает.
— Так что же, у разных народов и мифических существ и боги, и небеса с преисподней свои? Как это возможно?
— Никто достоверно не знает, что там, по ту сторону жизни, — снисходительно заметил Ёнджун. — Кроме, разве что, жнецов смерти и ваших ангелов, ну и прочих небесных созданий. Да и то, каждый видит то, во что верит, и то, что ему позволено увидеть.
— Короче, вы, как и люди, ничего толком не знаете о мироустройстве, — заключила я не без разочарования.
— Ну, мы-то знаем побольше вашего.
Ёнджун шагал рядом, изредка посматривая на меня, но в основном его взгляд вновь и вновь скользил по окружающим зарослям, будто выискивая любой намек на возможную опасность. Кан тоже то и дело вскидывал остроконечные уши, привлеченный запахом или звуком, недоступными для моего восприятия — хотя я сейчас слышала и видела гораздо больше, чем обычный человек. Поддавшись их настроению, и я начала всматриваться в зеленые тени и сумрак леса по обе стороны ручья, беззаботно бегущего по каменистому руслу. Нельзя было обманываться безмятежностью солнечного летнего дня: здесь, в Потусторонье, эта беспечность могла стоить путнику жизни.
— Странно, что меня забросило именно сюда, тебе не кажется? — негромко спросила я, решив нарушить затянувшееся молчание. — Почему именно Сопредельный лес?
— Кто его знает, — отозвался Ёнджун, как-то странно посмотрев на меня. — Может, это провидение.
— Да? И какова была его цель?
Феникс молча пожал плечами. И почему у меня такое чувство, будто он что-то недоговаривает?
— Почти пришли, — сказал он спустя совсем недолгое, как мне показалось, время. Ну да, мой путь сквозь лес к дому древесного духа тоже был быстрым — правда, тогда я шла напрямик.
Через минуту ручей перед нами сорвался вниз с невысокого уступа, под которым раскинулось большое, потрясающей красоты озеро. Чистая, отливающая синевой вода серебристо искрилась в лучах солнца, на скалистых берегах зеленели пышные макушки могучих сосен, будто нарисованных на фоне ясного голубого неба. И как только в мире чудовищ и духов нашлось место подобной красоте?
При виде восхищенного выражения моего лица Ёнджун довольно усмехнулся.
— Нравится? — спросил он, обводя окрестности рукой с таким видом, словно лично все это создал.
Я лишь завороженно кивнула, слезая с Кана — дальше нам предстояло спускаться по крутой тропинке, огибающей образованный ручьем водопад, и ехать верхом было бы и неудобно, и опасно. Да мне уже и самой хотелось немного размять ноги.