Когда оседает пепел

— Минуем озеро и окажемся у черты леса, где я смогу перенести нас в мир людей, — обнадежил меня Ёнджун, пока мы гуськом спускались к озеру. — Можем, правда, ненадолго задержаться, если хочешь.

— На полчасика, — согласилась я. Раз уж в родном мире я несколько лет не выезжала на природу — сначала мешали вечные дела и проблемы, а потом здоровье не позволяло — хоть здесь налюбуюсь прекрасными видами вдоволь. А может, и ноги в воде помочу.

— Здесь безопасно? — спросила я, когда мы вышли на узкую полосу песчаного берега и в наши разгоряченные лица пахну́ло прохладой близкой воды.

Прежде чем ответить, Ёнджун окинул поверхность озера внимательным взглядом.

— Я не чувствую угрозы, но в Тайном мире всегда следует быть начеку. В воду лучше не суйся.

— Ну, хоть по мелководью можно походить?

— Кан, — феникс кивком указал на меня, и пес послушно затрусил к озеру.

Ну, с таким охранником мне точно никто не страшен.

Освободив ступни от импровизированных бинтов, я осторожно зашагала по нагретому солнцем песку, перемешанному с мелкими камнями и обломками ракушек, и, закатав штанины, по щиколотку вошла в чистую, как стекло, воду. Рельефное песчаное дно приятно пружинило под ногами, прохладные мелкие волны, с ленивым плеском накатывающие на берег, щекотали кожу. Полной грудью вдохнув свежий, наполненный хвойными нотками воздух, я поставила лицо солнцу и ветру и тихо, счастливо рассмеялась.

Господи, как же хорошо жить!

Кан стоял в воде чуть поодаль, втягивая ноздрями воздух, а его хозяин — нет, друг — уселся на песок и наблюдал за нами, щурясь от яркого солнца. Чувствуя себя рядом с ними в полной безопасности, я расслабилась и перестала озираться по сторонам в поисках затаившейся угрозы. А скоро я окажусь дома и — так и быть — угощу своих спутников вкусным обедом. Или ужином? Сколько времени успело пройти там, в моей реальности? Наверняка немного…

Мимо пронеслась крупная стрекоза с блестящими, как слюда, крылышками, и, засмотревшись на нее, я шагнула вперед и ойкнула, ощутив, как что-то впилось в подошву моей ноги. Взглянула вниз и вздрогнула, увидев расплывающееся в воде кровавое облачко. Похоже, я наступила на обломок ракушки или острый камешек и вновь поранилась.

— Вот же…

Оглянувшись, я хотела было сообщить Ёнджуну, что Кану, похоже, снова придется везти меня на своей спине, но осеклась, поняв, что происходит что-то странное. Сидящий на берегу феникс, повернувший ко мне морду пес, волны, ветер, даже мельтешение солнечных бликов на воде — все застыло, замерло, как в поставленном на паузу кадре фильма. И на этот раз остановила ход времени не заключенная во мне сила кумихо.

Но если это сделала не я, то кто?

Похолодев, я повернулась и увидела, как из центра озера, рассекая бурлящую воду, в мою сторону скользит что-то огромное и длинное. Не доплыв до меня с десяток метров, это нечто вдруг взмыло вверх, и когда поднятые им брызги осели, я ахнула при виде возвышающегося надо мной существа.

Это был дракон — не тот, что я привыкла видеть в западных фэнтезийных фильмах, а восточный, больше похожий на гигантского змея. Длинное гибкое тело, сине-зеленая, сверкающая на солнце чешуя, мощные лапы с черными серпами когтей… Узкую вытянутую морду украшали наросты, напоминающие усы и бороду, над головой развевалась белая грива, вдоль хребта тянулись устрашающие шипы. А когда чудовище склонилось ко мне, будто желая разглядеть внимательнее, я увидела вблизи его глаза — ярко-желтые, с хищным вертикальным зрачком — и острые треугольные зубы, которые запросто могли бы перекусить человека пополам.

— Дракон, — потрясенно выдохнула я прямо в зависшую напротив моего лица морду.

Глаза существа расширились, а зрачок в них, наоборот, резко сузился. Отдернув голову, оно шумно фыркнуло — мои волосы взметнулись, как от порыва ветра — а затем вдруг ринулось вперед и, схватив меня поперек туловища передними лапами, взмыло в воздух.

Я даже не успела испугаться — лишь отстраненно удивилась тому, как оно умудряется летать без крыльев. А потом увидела далеко внизу стремительно удаляющиеся озеро и берег, на котором остался Ёнджун, и, осознав произошедшее, истошно завопила. Вырываться, правда, не стала: отпусти меня сейчас этот недодракон, мое тело раскатает по земле кровавой лепешкой.

Почуяв опасность, сила кумихо во мне проснулась, когда мы летели над бескрайним зеленым полотном Сопредельного леса, все дальше уносясь от его опушки и моей надежды вернуться домой. Тело окатило уже знакомой теплой волной, и, повернув голову, я увидела стелющиеся за мной призрачные лисьи хвосты, а взглянув на свои руки, обомлела: пальцы увенчали длинные темные когти.

Дракон мою трансформацию, кажется, заметил, но это не сбило его с пути, а только заставило ускориться. Я зажмурилась от бьющего мне в лицо ветра и сосредоточилась на том, чтобы удержать внутри завтрак — мой похититель нес меня, как авоську с картошкой, совершенно не заботясь о плавности полета. Еще и когтистые лапы сжимали мое тело с такой силой, что я едва могла сделать вдох. В общем, летать вместе с драконом мне не понравилось; впрочем, сиди я на нем верхом, возможно, изменила бы свое мнение.

Потеряв счет времени, я не сразу поняла, что мы снижаемся, и очнулась, лишь когда лапы дракона разжались и я кубарем покатилась по поросшей травой земле. Хорошо, хоть высота была небольшой и я отделалась легкими ушибами. Самое странное, что и сам дракон приземлился на редкость неуклюже, завалившись на бок и пару раз перекувырнувшись через себя.

Приподнявшись над землей, он встряхнулся, освобождаясь от прилипшей травы, а затем вытянул морду вперед, на пару мгновений замер… и я увидела, как на его голове выросли длинные, по-оленьи ветвистые рога, окруженные бледным голубоватым свечением, а в полураскрытой пасти прямо из ниоткуда материализовалась крупная сияющая жемчужина. Подкинув жемчужину в воздух, дракон проглотил ее, а затем пригнулся, весь как-то съежился, уменьшаясь на глазах… и превратился в высокого молодого мужчину — азиата, конечно.

Он был очень красив: светлая кожа, утонченные черты лица, длинные смолянистые волосы, блестящим водопадом расплескавшиеся по плечам. Узкие раскосые глаза смотрели насмешливо и чуть надменно, изящно очерченные губы изгибались в легкой улыбке. Одежда — мужской вариант ханбока, состоящий из белой рубашки, длинного жилета синего цвета и свободных штанов ему в тон — отливала шелковым блеском и была украшена богатой вышивкой, наводящей на мысли о знатном происхождении своего владельца.