Страница 12 из 75
В отличие от меня, моим спутникам было не до разглядывания окрестностей. Влад, кажется, ничуть не удивленный сменой пейзажа, метнулся в сторону, но Ёнджун вновь преградил ему путь, распахнув огненные крылья и выставив перед собой меч.
Феникс во всей красе.
— Отцепись от меня! — завопил Влад. — Бери свою подружку и проваливай!
— Поздно.
— Да я и тронуть ее не успел, сам посмотри!
Влад повернул голову в мою сторону, и я вскрикнула, увидев вместо красивого мужского лица уродливую демоническую морду. Красные глаза, приплюснутый нос, торчащие из пасти клыки… Волны светлых волос превратились в спутанную шерсть, над лбом показались кончики темных загнутых рогов.
— Что за… — выдохнула я, пятясь.
— Инкуб, — охотно подсказал Ёнджун. — В тебе сейчас много «вкусной» энергии, которая его привлекла. Этот олух, похоже, так и не понял, кого решил очаровать.
Влад нервно облизнулся, не спуская с меня взгляда рдеющих, как угли, глаз.
— Ты не человек, — наконец дошло до него.
— Человек, да не совсем, — ответил за меня феникс. — Неужели не почуял силу кумихо?
— Кумихо? Лиса? Слушайте, давайте разойдемся по-хорошему, — взмолился Влад, растерявший всю свою уверенность и обаяние. Да и как остаться обаятельным с такой рожей?
Вот как, значит, выглядят инкубы — демоны-обольстители из средневекового фольклора. А эта пустошь, видимо, его родной «слой» Потусторонья. Интересно, какие еще твари тут водятся, и как они относятся к чужакам…
И справится ли с ними феникс без своего верного пса, который в этот раз его почему-то не сопровождал?
— Боюсь, по-хорошему не получится, — усмехнулся Ёнджун. — Уж больно ты паршивое существо.
Поняв, что ни сбежать, ни разжалобить противника не удастся, инкуб повернулся к нему и пригнулся, растопырив когтистые пальцы. А когти там были ого-го! Росомаха бы от зависти умерла.
Да только куда ему тягаться с огненным мечом и способностями феникса…
Правда, Ёнджун, убедившись, что зубы и когти — единственное оружие Влада, меч убрал — видимо, хотел честной победы. Инкубу его благородство, впрочем, не особенно помогло. Пару раз он таки достал Ёнджуна когтями, но в основном был занят тем, что пытался неуклюже отразить его стремительные и точные удары.
Да, боец из инкуба, в отличие от феникса, был никакой.
А вот движениями Ёнджуна я невольно залюбовалась. Он словно кружился в смертоносном танце, быстрый, гибкий и грациозный, как пантера. И ведь ни разу не применил свою огненную магию, обходясь исключительно возможностями тела.
Очередной сокрушительный удар поверг Влада на землю, где он и остался лежать в полубессознательном состоянии. Его лицо теперь напоминало кровавую маску, став еще страшнее прежнего, и я отвернулась, не в силах смотреть, как он умирает.
* * *
Послышался странный хрустящий звук, а затем до меня донесся глухой и будто бы раздраженный голос Ёнджуна.
— Нечего его жалеть. Он бы тебя не пожалел, можешь быть уверена. Высосал бы до донышка и бросил где-нибудь твой труп. Он веками так жил…
— Как и Хэвон?
— Именно.
Не выдержав, я все-таки оглянулась и увидела, как Ёнджун склонился над бездыханным телом инкуба, держа в руке что-то вроде кулона на серебряной цепочке. Присмотревшись, я разглядела миниатюрный флакон из синего стекла, формой напоминающий наконечник копья.
Ёнджун расположил флакон над грудью Влада, и из нее спустя пару секунд вдруг заструился легкий голубоватый свет. Может, то была душа, покидающая ставшую ненужной телесную оболочку… Вот только она не улетела на небеса и не растворилась в воздухе, а втянулась в горлышко флакона, как облако пыли — в трубу пылесоса.
Феникс тут же заткнул горлышко крошечной пробкой и повесил цепочку себе на шею. Пойманный свет какое-то время просачивался сквозь его футболку, а затем угас, словно смирившись со своей судьбой.
— Что это? — спросила я, не спеша подходить ближе.
— То, о чем тебе знать не положено.
Ну да, глупо было рассчитывать на другой ответ. И все же мне очень хотелось узнать правду — ведь покинувшее тело инкуба сияние подозрительно напоминало лисью бусину. Душа, энергия, жизненная сила — что бы это ни было, Ёнджун присвоил это себе, и кто знает, сколько чужого света хранил в себе его волшебный кулон?
Когда феникс поднялся и двинулся в мою сторону, я непроизвольно попятилась, почти уверенная, что меня ждет судьба Влада. Обстановка-то идеальная: ни лишних глаз, ни мест, где можно укрыться. А я даже не знаю, как использовать способности кумихо, чтобы вернуться в мир людей. В прошлый раз я перенеслась домой, до смерти испугавшись тэса; получается, сейчас мне недостаточно страшно?
— Ты чего? — Ёнджун остановился, нахмурился, но больше ничего сказать не успел, потому что нечто, напоминающее серый вихрь и взявшееся буквально из ниоткуда, налетело на него и сбило с ног.
Их была целая стая; один за другим серокрылые существа пробивали тучи над нами и пикировали на землю, пронзая воздух ужасающими резкими криками. Они двигались так стремительно, что за их полетом было почти невозможно уследить — я и глазом моргнуть не успела, как нас полукругом окружили монстры, по сравнению с которыми инкуб мог считаться симпатягой.
Тела монстров, обтянутые серой кожей, напоминали человеческие, но когтистые лапы, рога и уродливые клыкастые морды ясно указывали на их демоническую природу. Главным же «украшением» этих существ были крылья, огромные, кожистые, как у летучих мышей, с когтеобразными наростами на сгибах. Помесь черта и вампира — вот как бы я охарактеризовала внешность напавших на нас тварей. Впрочем, в отличие от инкуба, их я узнала сразу — очень уж популярный был образ.
Горгульи!
Но разве им не полагалось охранять какой-нибудь готический замок или собор, прикидываясь каменными статуями? Или тут, в Потусторонье, действуют свои законы? А может, их привлекла драка феникса и инкуба?
Как бы то ни было, мы с Ёнджуном, кажется, крепко влипли.
Горгульи медленно наступали, вертя рогатыми головами, как разглядывающие что-то интересное собаки, и я так же медленно пятилась назад, туда, где слышались звуки яростной борьбы. Этот шум утешал: значит, феникс все еще жив. Оглянуться я не решалась, уверенная, что монстры тут же набросятся на меня всем скопом — хотя сделать это им и сейчас ничего не мешало.