Страница 10 из 75
Я действительно обрела способность понимать любой язык — поспешила убедиться в этом в тот же вечер. Некоторые слова, конечно, оставались непонятными в силу тех же культурных различий, но в целом уровня владения чужим языком хватало для полноценного общения. Теперь я могла претендовать на должность переводчика с любого, даже самого сложного и экзотического языка. Ну, гипотетически.
Интересно, какие еще сюрпризы приготовила мне лисья бусина? Может, я еще и драться научусь не хуже Ёнджуна? Хотя нет, сражаться с квемулями мне как-то не улыбалось — разве что в целях самозащиты.
В ту ночь я почти не спала — все думала над словами феникса и решала, как лучше поступить. Проблемы со здоровьем, личной жизнью и деньгами сменились другими, в прямом смысле фантастическими, и я опять не знала, как из них выпутаться. Судьба, что ли, у меня такая?
Попробовать разжалобить Ёнджуна? Попросить помощи у Кана? Продать квартиру, сбежать, уехать далеко-далеко в надежде, что нас с Сашей не найдут? Нет, это просто нереально. Да и за один день такое не провернуть.
Утром, взглянув в зеркало в ванной комнате, я ожидала увидеть помятое и опухшее от бессонницы лицо, но мое отражение выглядело на удивление свежим и даже еще более помолодевшим. Русые волосы блестели, как после хорошей косметической маски, голубые глаза стали яркими, как небо в погожий октябрьский день. А когда я принялась чистить зубы, в раковине вдруг что-то звякнуло, будто камушек откуда-то упал.
«Камушек» оказался циркониевой коронкой, которую мне поставили пару лет назад. Кучу денег за нее тогда отдала. Пребывая в полном шоке, я отогнула пальцем верхнюю губу и уставилась на новый целехонький зуб, буквально за считаные секунды образовавшийся на месте прежнего «огрызка».
Так-так. Кажется, чудеса продолжаются. Что будет завтра? Может, новый аппендикс отрастет взамен удаленного еще в детстве?
«Или лисий хвост. А то и несколько», — съехидничал внутренний голос, подозрительно похожий на голос Ёнджуна.
Да и плевать. С такой внешностью и здоровьем пусть хоть рога отрастают, не жалко.
С этими мыслями я выплюнула в раковину еще несколько пломб и, пританцовывая, отправилась готовить завтрак.
Спустя час, впервые за несколько недель накрасившись и надев бирюзовое платье, в которое перестала влезать лет так пять назад, я отправилась в ближайший супермаркет — хотелось побаловать себя чем-то вкусненьким. Тревожные мысли о неизбежной встрече с Ёнджуном я гнала от себя прочь, но на улице нет-нет да оглядывалась по сторонам — не идет ли кто следом? Глупо, конечно. Зачем фениксу за мной следить, если он знает, где я живу?
В магазине, задержавшись у прилавка со свежей выпечкой, я вдруг ощутила дуновение холодного ветра на затылке, хотя стояла довольно далеко от ближайшего кондиционера. Недоуменно оглянулась — и едва не заорала, увидев у стеллажа напротив жуткую фигуру. Это была старуха с искаженным злобой лицом, длинными седыми лохмами и черными провалами вместо глаз, одетая в какое-то рванье — но испугала меня не она сама, а то, что ее босые ноги не касались пола. Она просто парила над ним, словно подвешенная на невидимых тросах, и ее волосы плыли по воздуху, как отвратительные водоросли — по речной воде. Старуха молча смотрела на меня — по крайней мере, ее лицо было обращено в мою сторону — а затем на нее наткнулась проходившая мимо женщина, и она распалась клочьями призрачного тумана, вскоре растаявшими без следа. А вместе с ней ушел и потусторонний холод.
Призрак. Это был призрак — квисин по-корейски. Ёнджун ведь меня предупреждал…
Это что же, я теперь все время буду видеть подобную жуть? И ночью тоже? И даже в своей квартире?
Впервые с момента владения лисьей бусиной я пожалела, что поднялась на крышу больницы в тот роковой вечер. Правда, лишь на минуту; если подумать, не такая уж это большая плата за вечное здоровье и сверхспособности. Просто надо научиться не обращать на этих существ внимания — и не привлекать их внимание к себе.
Увы, доводы рассудка были бессильны перед страхом, и всю дорогу домой я дрожала, как осиновый лист.