Страница 7 из 88
Верховный переводит взгляд на меня. Его глаза лихорадочно блестят.
— Твоя кровь в перстне должна была войти в резонанс, — Кассиан качает голвой. — Зелье было призвано дать ей силы выжить. Но что-то пошло не так. Она едва не умерла. Она была в беспамятстве несколько дней, и то, что с ней происходило... это был хаос.
Кассиан делает шаг к Кайлану, его тон становится исследовательским, почти научным.
— Зелье словно детонировало один из компонентов, который уже был в ней в излишке. Я включил логику: человеческий организм не может так отреагировать на зелье. И тогда ответ пришел сам — в ней уже есть наша кровь. А окончательно пазл сложился после того, как Александр ЛонгДарк на рауте бросил те слова о «глазах Амбер, которые точь-в-точь как у одного из тех, кто когда-то возглавлял одну из великих правящих ветвей». Все подтвердилось.
Я слушаю Кассиана, и внутри меня все сжимается. Я ведь сама узнала правду совсем недавно, буквально за день до того, как решилась выпить это проклятое зелье. Я не стала говорить им сейчас, что тайно проникла в архивы Храма и сама раздобыла недостающую информацию о составе. Не сказала и о том, что это была моя инициатива — как-то изготовить зелье. Вместо этого я поднимаю взгляд на Кайлана и произношу вслух совсем другое:
— Ко мне во сне явилась бабушка — Валерия Лейнс.
Кассиан замирает на полуслове, а Кайлан подается вперед, ловя каждый мой вздох.
— Она поведала мне все, — продолжаю я, и мой голос вибрирует от скрытой силы. — Она рассказала, что мой отец — вампир. И что они с мамой пожертвовали собой, чтобы спасти меня от преследования. Мой отец... он был сыном кого-то из Совета. Именно поэтому опасность была так велика.
Я делаю паузу, чувствуя, как по комнате проносится волна холодного воздуха от магии Кайлана. Он быстро оказывается около меня и, встав на колено, пронзает меня своим взглядом и накрывает мои ладони своими.
— Сын кого-то из Совета... — повторяет он, и каждое слово падает в тишину кабинета, как тяжелый камень. — Значит, ты не просто «незаконная». Ты — угроза их чистоте, их законам. Живое доказательство того, что они нарушают собственные запреты.
— Поэтому отец поставил на меня печать, чтобы скрыть мою природу и дать мне шанс прожить обычную жизнь. Он хотел защитить меня от вашего мира, Кайлан.
Кассиан резко выдыхает и бросает быстрый взгляд на Кайлана, а затем задумчиво произносит:
— Это объясняет, почему печать была такой мощной. Но если это так, Амбер, то Совет никогда не оставит тебя в покое. Для них ты — живое доказательство их грехов и претендент на власть, которую они не намерены делить.
Кайлан молчит, но я вижу, как его зрачки сужаются до тонких щелей. Его рука скользит выше и замирает на моем плече, почти обхватывая шею.
— Значит, ты знала, на что шла, когда пила зелье, — голос Верховного звучит низко и опасно. — Ты знала, что пробуждаешь в себе зверя, которого твой отец пытался усыпить навсегда.
— Знала, — мой голос звучит тихо, но отчетливо в наступившей тишине кабинета. — Но я не предполагала, что печать даст трещину. Я думала, что зелье просто даст мне сил выдержать..., и я останусь человеком. Я не знала, что оно взломает замки, которые отец выковал ценой своей жизни.
Кайлан пристально вглядывается в мое лицо, и я вижу, как в его глазах отражается понимание: я шла на этот риск вслепую, отчаявшись спасти и его и себя. Его пальцы на мгновение напрягаются, а затем смягчаются, поглаживая кожу.
— Печать тогда просто дала трещину, Амбер, — подает голос Кассиан, подходя ближе. — А сейчас она разлетелась вдребезги. Твой организм принял мою кровь и кровь из перстня Кайлана как сигнал к возвращению домой. Ты пробудила в себе то, что должно было спать вечно.
Кайлан переводит взгляд на Кассиана.
— Значит, теперь она — мишень не только из-за связи со мной, — чеканит Верховный, и в его голосе слышится лязг стали. — Если она внучка одного из глав, то ее кровь — это ключ к власти, о которой многие лишь мечтают. Или повод для немедленной казни, чтобы скрыть позор старого рода.
Мой истинный снова смотрит на меня, и через связь я чувствую, как его собственнический инстинкт вспыхивает с новой силой. Теперь я для него не просто пара, а драгоценное и опасное сокровище, которое нужно спрятать от всего мира.
— Ты знала, — повторяет он, и на его губах появляется жесткая, едва заметная усмешка. — Ты рискнула всем, чтобы вернуть меня. И теперь я не позволю ни одной тени из твоего прошлого коснуться тебя. Даже если мне придется уничтожить весь Совет и империю.