Страница 57 из 88
Глава 21 Пророчество
Адам Стоур делает предупреждающий шаг, удерживая потоки магии Алтаря, а Кэланвар Вайтс крепче сжимает плечо сына, пытаясь удержать его от опрометчивого шага. В ритуальном зале Храма напряжение нарастает, но в этот миг от онемевшей толпы отделяется Дейвас Салиндор. Глава четвертой ветви подходит к Алтарю твердым уверенным шагом. На его лице нет и тени страха перед разбушевавшейся силой Верховного. Дейвас останавливается в паре шагов от Кайлана, складывает руки на груди и спокойно произносит:
— Я помогу тебе отомстить, Кайлан. Твои враги станут моими врагами. Но при одном условии: твоя месть не должна угрожать жизни Амбер. Если из-за твоей ярости пострадает она или твой будущий наследник — я или буду пытаться остановить или заберу ее себе!
Кайлан резко поворачивает голову к Дейву. В его глазах вспыхивает мимолетное уважение, но жесткие требования Салиндора еще больше придают огня его глазам. Я осознаю, что Дейв пытается спасти меня любой ценой и это в очередной раз приводит меня в замешательство.
В следующую секунду вперед выступает Кассиан Реггис. Он без колебаний встает плечом к плечу с моим истинным.
— Я тоже с тобой, друг, — решительно произносит Кассиан. — До самого конца.
Элизабет, бледная как смерть, испуганно оглядывает этот стихийный союз силы, огня и преданности, и едва слышно шепчет самой себе:
— Боги… Такого поворота никто точно не ожидал.
Отец кивает в знак понимания и произносит, обращаясь к Кайлану:
— Месть — это блюдо, которое подают холодным. Я верю, что ты все сделаешь правильно, но у меня очень мало времени, а я должен успеть... — сказав это он поворачивается в Старейшине. — Открой им всем правду. Прямо сейчас, перед Алтарем Храма, скажи им истинную причину жестокости наших законов!
Геральдин Стоур судорожно вцепляется в край обсидиановой плиты Алтаря. Его руки, обтянутые белоснежными перчатками, дрожат.
— Адам... сын мой... — сдавленный, полный невыносимого надрыва хрип вырывается из груди моего деда. — Ты не представляешь, от чего я пытался всех защитить, соблюдая их... От какого кошмара…
— Объясни им, отец! — безжалостно перебивает его отец. — Объясни, почему правящие вампиры веками, с фанатичной жестокостью уничтожали все предшествующие королевские ветви! Расскажи Кайлану, почему на самом деле были рассеяны и стерты из истории его родители, а ты взял его двадцатилетним юнцом на поруки и сделал Верховным, лишив его эмоций! Ведь именно это делает ритуал Очищения, который обязан пройти каждый Верховный перед тем, как принять на себя обязанности? Только полностью холодный и беспристрастный к чему-либо вампир, «очищенный от всего лишнего» достоин быть исполнительной властью империи? Только на этот раз твои планы подкорректировала судьба. Моя дочь смогла сломать его лед!
Кайлан резко вздрагивает. Он ошеломленно, с долей недоверия смотрит на Адама Стоура, а затем переводит взгляд на Старейшину, в котором сквозит непонимание вперемешку с надеждой. Его темная магия взрывается изнутри, заставляя воздух вокруг нас леденеть и осыпаться.
— Ты... ты знал? — сокрушенно роняет Кайлан. Этот шепот страшнее крика: в нем звенит ломающийся голос и клокочет подступающий к горлу гнев.
Ответ старейшины ему уже не нужен. Мой истинный молниеносно вскидывает правую руку, и из его пальцев с яростным шипением вырывается черная лента темной магии, нацеленная прямо в грудь Геральдина Стоура.
— Но ты, видимо, забыл, старик, — сквозь зубы произносит Кайлан, — что я, как Верховный, имею право лишать силы и магии без жалкого согласия Совета!
Воздух вокруг Алтаря почти застывает от запредельной концентрации силы. Вскрикнув, я бросаюсь к Кайлану, пытаясь пробиться сквозь бушующую волну его ярости. В ту же секунду Кассиан и Дейвас мертвой хваткой вцепляются в плечи Верховного, с трудом оттаскивая его назад. Мой отец едва успевает вскинуть руки: пространство перед дедом искажается, формируя искрящийся, монолитный щит из первородной магии, который принимает на себя сокрушительный удар тьмы.
— Нет, Кайлан! Все было ради пророчества! — исступленно выкрикивает Старейшина, словно не осознавая того, что происходит вокруг него. — Послушай меня! Совет и вся наша раса панически боятся одного-единственного предсказания! Веками мы пытаемся предотвратить беду!
— Что за бред?! — яростно выкрикивает Кайлан.
Адам Стоур поворачивается к нам.
— В пророчестве говорилось: «Древняя, как сама ночь, руна «Пламя Крови» истинных владык Элвадола не угасла — она лишь спит, чтобы однажды распуститься редчайшим, смертоносным цветком. Судьба свяжет нерушимыми узами сильнейшего вампиров и хрупкую человеческую душу, сделав их единым сосудом для первородной мощи. И когда их истинная связи и любовь принесут плод и дитя это явится в мир, его первый крик сокрушит вековые престолы, его шаги перевернут сам порядок бытия, а старая власть, мнящая себя вечной, обратится в пепел…...», — говорит отец, четко произнося каждое слово. — Чистокровные вампиры веками безжалостно истребляли носителей «Пламени крови», зачищая целые династии, лишь бы не допустить исполнения этого кошмара. И оно проявилось у ЛонгДарков, но Александр смог скрыть это. Император вовремя принял меры и совершил невозможное — он скрыл ее существование, тайно переправив на границу Амбер и свою тетку. Мы к тому времени были уже не в этом мире, но я успел поставить печать на кровь Стоуров. Дитя, что сломает устои — это ваш ребенок, Амбер!
— Я узнал об этом слишком поздно! Я не хотел! — подхватывает Геральдин, пытаясь оправдаться, и его голос дрожит от удушающего раскаяния. Он смотрит на меня с мольбой:
— Амбер... Я не хотел твоей смерти! Я чувствовал и всем своим существом понимал, что стереть твою кровь с лица земли будет роковой ошибкой! Не знаю как, но я это понимал, поэтому не приказал убить тебя, а лишь совершил обряд Отречения, чтобы не сбылось пророчество. Именно поэтому я пытался исправить ситуацию самым жестоким образом: разорвать твою истинную связь с Верховным, заблокировать ее, подсунуть Кайлану сначала Клару Деброс, а потом Миранду Винтерс! Через них было бы легче его контролировать! Я думал, если между вами не будет чувств — дитя не родится, и мир останется прежним! Я хотел спасти тебя, разорвав твою душу!