Страница 55 из 88
Глава 20 Еще одна тайна
Отец не успевает ответить. Через миг воздух позади Верховного начинает сгущаться, источая потусторонний холод и прямо за спиной Кайлана из полумрака начинают вырисовываться два силуэта. Тьма и мерцающие искры сплетаются в величественные, благородные черты мужчины и женщины. Судя по всему, родители моего истинного. Оба они облачены в черные плащи, которые словно сотканы из нитей ночной тьмы. Отец Кайлана — высокий, статный брюнет с бездонными черными глазами, в которых читается вековая мудрость и несокрушимая воля. Рядом с ним стоит его жена — потрясающая блондинка с тонкими, аристократическими чертами лица. Ее светлые волосы отливают серебром в сиянии Алтаря, а лучистые глаза цвета стали смотрят на сына с безграничной любовью и гордостью. Эти двое, даже будучи бесплотными духами, излучают такую царственную силу, что присутствующие в Храме невольно затаивают дыхание.
Кайлан резко оборачивается, и я вижу, как его лицо застывает в маске удивления. Его мать делает плавное движение вперед, протягивая к нему ладони и в ту же секунду раздается тихий, похожий на шелест листвы, женский голос:
— Наш маленький лев… Как же сильно ты вырос, — в ее глазах мерцает бесконечная, нерастраченная нежность. — Мы никогда не хотели оставлять тебя, Кайлан. Никогда.
— Ты стал сильным, сын, — глубокий голос отца Кайлана разносится под сводами потолка. — Но ты слишком долго рос во лжи. Настало время узнать правду...
В этот момент Геральдин Стоур медленно, словно во сне, делает несколько шагов к Алтарю. Его былая незыблемая осанка окончательно сломлена. Он подходит ближе, чтобы поприветствовать тех, кого когда-то знал. Дед застывает в глубоком, почтительном поклоне, устремив на фантомы взгляд, полный ожидания.
Верховный медленно переводит взгляд с него на своих родителей. Все в зале замерли в немом молчании.
— Кэланвар… Лилиан… — хрипло, едва слышно срывается с губ Старейшины приветствие. Встреча с ними, видимо, для него еще одно испытание. — Невероятно, но наконец-то проводится ритуал слияния истинной пары...
— Да, это большая редкость, — глухо отзывается Кэланвар Вайтс. — Древняя магия крови призвала нас из вечности, чтобы мы засвидетельствовали этот союз и дали согласие на Единение Душ. Весьма неоднозначный выбор...
В этот момент Кайлан делает молниеносное движение вперед, заслоняя меня своим телом. Его широкие плечи полностью перекрывают мне обзор, словно он готов защищать меня даже от собственных родителей. Кэланвар Вайтс замирает и на его суровом лице проскальзывает тень понимания.
Клятва Кайлана
— Мы уже поняли, сын, что для тебя значит эта девочка, — негромко произносит отец Кайлана, но в его тоне проскальзывает сомнение. — Но… человеческая кровь…
— Я уверена, что Кайлан не мог ошибиться в своем выборе, дорогой, — мягко вмешивается Лилиан. Ее голос звучит как нежная мелодия, и она с теплотой смотрит на сына. Кайлан высоко поднимает голову. В его осанке, в развороте плеч и в леденящем стальном взгляде горит такая абсолютная, несокрушимая решительность, что кажется даже свет от Алтаря на миг застывает.
— Я готов на рассеивание, — твердо, без тени колебаний произносит мой истинный, и от этих слов у меня перехватывает дыхание. — Но мы — истинная пара, отец. Амбер — носительница «Пламени крови», и у нас…
Он не успевает договорить. Мой отец Адам Стоур делает шаг, вставая вровень с Кайланом. Его первородное пламя мягко окутывает нас, создавая нерушимый щит.
— Мое почтение, Кэланвар и Лилиан, — спокойно и величественно произносит он. — Я — отец Амбер. Ее мать действительно была человеческой девушкой. Но я абсолютно уверен, что сейчас мы не станем гнаться за пустой доктриной чистоты крови и не будем ломать жизни нашим детям и нашему будущему внуку!
— Внуку?! — испуганно и с нескрываемым удивлением вскрикивает Лилиан, прижимая ладони к груди. Кэланвар лишь удивленно поднимает глаза, и на его бесстрастном лице впервые появляется живая эмоция. Адам Стоур улыбаясь поворачивается ко мне. В его глазах столько тепла, что моя неуверенность и сомнения просто улетучиваются.
— Малышка, я сразу это почувствовал, как только явился сюда, — тихо шепчет отец. — И я безмерно рад за вас. Но мое согласие продиктовано не только этой причиной. Я знаю Кайлана. И я полностью доверяю ему.
— Кэланвар, ты слышал?! — снова вскрикивает Лилиан Вайтс. — Она… она внучка Старейшины! И у нашего мальчика будет сын от истинной! Наследник!
— Дорогая, успокойся… — тихо обрывает ее муж и снова замирает, погружаясь в глубокое раздумье. Вековые устои расы рушатся прямо на его глазах, придавленные весом новой жизни, которая уже бьется во мне.
— Отец, я не отступлюсь… — уверенно и четко произносит Кайлан, и в этом единственном слове звучит мольба, которой Верховный никогда в жизни себе не позволял. Я нахожу в себе силы сделать шаг из-за его спины. Мои пальцы судорожно переплетаются с холодными пальцами истинного. Я встаю рядом, выпрямив спину: сила внутри меня — «Пламя крови» — отзывается на мой внутренний крик и нас окутывает золотое свечение.
— Если вы не дадите нам своего благословения, — мой голос звучит уверенно, удивляя меня самой своей отчаянной, безумной силой, в которой нет даже тени капли сомнений, — то дайте хотя бы шанс. Позвольте нам прямо сейчас едино рассеять свои души в одном пламени. Мы не станем жить друг без друга.
Зал взрывается волной негодования. Где-то за спиной проносится ропот ужаса — никто и никогда не смел ставить условие перед Алтарем, в котором смысл — это добровольное безумие истинной пары.
— Подумай о ребенке! Амбер, ты сошла с ума?! — истошно кричит Элизабет откуда-то издалека, бледнея от ужаса. Отец замирает, но осознав, что я не шучу просто застывает в ожидании вердикта.
— Упряма как мать... — шепчет он.
Дейвас Салиндор мрачно хмурится, еще сильнее скрещивая руки на груди и пристально наблюдая за Алтарем. Дед поднимает голову голову, и его взгляд, полный надежды, устремляется на Кэланвара Вайтса.
— Каково твое решение, Кэланвар? — хрипло спрашивает Старейшина, отдавая право последнего выбора призраку прошлого. Отец Кайлана долго смотрит на наши переплетенные руки, которые окутывает золотистое сечение от руны. На решимость сына, готового шагнуть в небытие ради меня, и на гордо поднятую голову человеческой полукровки, в чьих венах течет кровь древних и на чьем плече редчайшая руна.