Страница 34 из 88
Но никто даже не догадывается, какая бездна воспоминаний сейчас разверзлась перед Старейшиной. Геральдин никогда и ни за что не признается ни одной живой душе, через какой ад ему пришлось пройти двадцать лет назад. Древние, незыблемые законы Совета непреклонны: они считают любой союз Высшего вампира и человека омерзительным преступлением против чистоты расы. И тогда, два десятилетия назад, именно Геральдин Стоур принял самое тяжелое решение в своей жизни — он лично отлучил от рода собственного сына, Адама. Старейшина до мельчайших подробностей помнит тот проклятый вечер: Адам стоял перед ним, глядя в глаза, и глухим от волнения голосом признался, что какая-то человеческая девчонка стала ему близкой; и что это просто увлечение, не очередная мимолетная игрушка для утоления жажды — она та, которая пробудила в нем эмоции и чувства. Геральдин тогда испугался. Ослепленный здостью он вышвырнул сына из семьи, стерев его имя из родовых книг, чтобы защитить ветвь Стоуров. Адам ушел в изгнание, и его след растаял в небытии. И вот теперь, спустя двадцать лет, картина прошлого начинает приобретать новые очертания. «Человеческая девчонка» Адама... Неужели это Аннабель Лейнс? Дочь Валенсии Карлайнс... Мать Амбер. Внутри Старейшины все переворачивается от дикой, парализующей боли. Если это так... значит, Амбер — не просто случайная полукровка. Она его родная внучка. Кровь от его крови. Носительница великого наследия Стоуров, которую он сам, своими руками, обрек на гибель. Геральдин смотрит на Эндриана Деброса, который продолжает победно ухмыляться, и едва сдерживается. Они снова лгут или Лиам действительно может быть отцом Амбер? Эндриан тогда публично объявил об отречении от сына за осквернение рода.
Тем временем император Александр ЛонгДарк стремительно спускается со ступеней постамента и встает точно между двумя разъяренными вампирами, разрывая их убийственные взгляды.
— Хватит! — чеканит глава Эдвадола.
— Вы находитесь в тронном зале столицы, а не в притоне для наемников. Избавьте меня от ваших семейных разборок, пока я не приказал…
Договорить он не успевает. Тяжелые двери зала снова распахиваются, но на этот раз бесшумно и плавно. В помещение входят Кассиан Реггис и Элизабет Станс. Вампирша, как всегда, великолепна. Дорожный плащ цвета запекшейся крови шуршит по мрамору, алое шелковое платье струится при каждом шаге, напоминая всполохи живого пламени в холодном полумраке залы. Ее аристократическая бледность и гордо вскинутая голова заставляют присутствующих мужчин инстинктивно выпрямиться. Кассиан идет на полшага позади. Элизабет без тени страха проходит в самый центр зала и останавливается. Она обводит взглядом императора, застывшего Стоура и тяжело дышащего Деброса. На губах девушки играет едва заметная, торжествующая улыбка.
— Я знаю, как понять, кто отец Амбер, — ее низкий, властный голос мгновенно заполняет пространство.
Геральдин Стоур первым нарушает мертвую тишину, его взгляд буквально пригвождает Элизабет к месту.
— И какой же способ ты предлагаешь, Элизабет? — в его голосе сквозит ледяной скепсис. — Девчонка заперта под куполом Салиндора. Любая попытка взять ее кровь для анализа привлечет ненужное внимание Дейваса.
Элизабет медленно обводит взглядом присутствующих. На ее губах расплывается тонкая, хищная улыбка.
— Нам не нужна кровь, Старейшина, — вампирша делает плавный жест рукой, и алый шелк ее плаща колышется, словно лепестки ядовитого цветка. — Нам нужна «Пламя крови». Но придется пойти в Храм Древних и соединить нерушимыми узами Верховного и Амбер через Обряд Единения Душ.
В зале повисает такая удушающая тишина, что становится слышно, как на улице за высокими окнами шумит ветер. Александр ЛонгДарк резко меняется в лице, а Кассиан инстинктивно сжимает рукоять меча.
— Обряд Единения Душ? — Эндриан Деброс кривится, словно от зубной боли, и в его голосе проскальзывает подлинный страх. — Это безумие! Этот ритуал забыт уже несколько веков и не зря. Его не проводили со времён Первой эпохи. После него редко кто выживает, так как если души, по мнению предков и велению вселенной, не могут быть едины — они просто рассеиваются в вечности!
— Но его условия неизменны, — не отступает глава седьмой ветви, высоко вскидывая подбородок. — Все здесь присутствующие знают: когда кровь сплетается в чаше Древних, Пространство истончается. Ритуал призывает души хранителей. Явятся призраки близких со стороны жениха и невесты. Даже если их давно нет в живых, их тени предстанут перед алтарем. Мертвые не умеют лгать.
— Исключено! — Александр ЛонгДарк делает шаг вперед. — Элизабет, ты сошла с ума. Это смертельно опасно для Амбер Лейнс! Она наполовину человек. Ее тело едва справляется с собственной магией. Древний вампирский ритуал выпьет ее жизненные силы до дна. Нагрузка на человеческое сердце будет колоссальной. Кайлан никогда, слышишь, никогда не согласится рисковать ею!
Элизабет медленно переводит взгляд на императора, и в ее глазах вспыхивает холодное торжество.
— Вот именно поэтому, Александр, Кайлану никто и не скажет о плане до нужного времени. Сейчас он находится под властью Миранды Винтерс. А она добровольно никогда не отпустит Кайлана из своей постели.
— Тогда как вы вообще собираетесь протащить его туда?! — кричит Эндриан Деброс, оглядываясь на Императора. — Кайлан привязан к Винтерс! Она держит его сознание в кулаке двадцать четыре часа в сутки! Стоит ему сделать шаг в сторону Храма, как Миранда поднимет тревогу, и Салиндор узнает обо всем раньше, чем мы переступим порог!
Геральдин Стоур, до этого молчавший, медленно поднимает руку. Одного этого жеста достаточно, чтобы Деброс мгновенно захлопнул рот. Старейшина выглядит абсолютно спокойным, но внутри него бушует холодное пламя.
— Я смогу на несколько часов отстранить Миранду, — тихо, но веско произносит Стоур. — Я найду предлог, чтобы вызвать ее в Совет.