Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 35 из 88

Старейшина замолкает, глядя на узоры тронного зала. Внешне его лицо кажется высеченным из камня, но внутри Геральдин проклинает собственную неосмотрительность. Он признает про себя: «Я совершил огромную ошибку. Непростительную ошибку. Я лично позволил Миранде воспользоваться фамильным перстнем с каплей крови самого Верховного. Тогда это казалось верным ходом». Геральдин даже не стал выяснять, откуда у главы второй ветви этот артефакт, потому что панически боялся, что Кайлан выйдет из-под контроля Совета и начнет собственную игру. Если бы не этот перстень, Миранду можно было бы уничтожить одним щелчком пальцев, но теперь ее магия намертво сплетена с жизненной силой Кайлана.

— Хорошо, но Амбер у Дейваса Салиндора, а он просто так ее не оставит, а уж тем более — никуда не отпустит! — Кассиан Реггис переводит взгляд со Старейшины на императора. — К тому же, сам Дейвас завтра утром возвращается со своего задания в пограничье. Если сразу же подкинуть ему новое поручение, он мгновенно что-то заподозрит. Он не дурак и он сильный менталист.

— Верно. — Александр ЛонгДарк делает паузу, его пальцы медленно барабанят по золоченому подлокотнику трона. Взгляд императора становится пугающе расчетливым. — Значит, мы смешаем ему все карты, — чеканит Александр, и на его губах расплывается хищная улыбка прирожденного игрока. — Через два дня я объявляю Большой Императорский Бал. Официальный повод — празднование победы над тварями Бездны и закрытие внешнего контура. Совет обязан явиться в полном составе. Но интрига будет в другом. На этом балу я официально объявлю, что... готов назвать имя преемника престола.

Элизабет инстинктивно ахает, прикрывая рот ладонью. Деброс бледнеет, а Геральдин Стоур лишь сильнее сжимает зубы, понимая, куда клонит Император.

— Это сумасшествие, — выдыхает Элизабет, но в ее голосе сквозит восхищение.

— У нас нет другого выхода, — ледяным тоном отрезает Старейшина Стоур, и в его шепоте чувствуется страшная, вековая решимость, которая заставляет идти на все ради искупления греха перед изгнанным сыном.